– На всякий случай, береженого Бог бережет. Анфиса терпеть не может гостей, – пояснила хозяйка, – она еще хуже Васьки, настоящая оторва, в обувь гадит.
По длинному коридору, где мотались клубки разноцветной кошачьей шерсти, мы вошли в просторную кухню. Зиночка не кокетничала, предупреждая о беспорядке, похоже, в последний раз хозяйка бралась за пылесос году этак в тысяча девятьсот семидесятом. Мне еще ни разу не доводилось бывать в столь загаженном месте.
Шкафчики и кафель были покрыты темно-желтыми сальными пятнами, электрочайник показался мне коричневым, но хозяйка повернула его ручкой к себе, и стало понятно: изначально он имел сливочно-белый цвет.
– Хотите чайку? – гостеприимно предложила Зиночка, убирая звук у телика. – Садитесь.
"Я отодвинула табуретку и обнаружила на ней всклокоченную кошку цвета крем-брюле.
– Машка! – всплеснула руками Зина. – Кукушка чертова! Иди к детям! Представляете, она родила от Томаса котят и не желает их воспитывать! Вместо нее Мурлыня старается, ну прямо все как у людей! Не смотрите, что Машка такого цвета, это она Марка толкнула, моего мужа, а он кофе пролил, хорошо хоть Маркуша любит холодный, да еще на три четверти со сливками. Машка кое-как облизалась, но не до конца! Она изначально белая.
– Сколько же у вас кошек? – Я с трудом вклинилась в нескончаемый поток слов.
– Семь, – бодро ответила Зина, – все подобранные. Пейте чаек! Вот.
На столе возникла кружка с медленно тонущим пакетиком с заваркой. Когда он опустился на дно, оттуда всплыла кошачья шерсть и замерла на поверхности.
– Жарковато для чая, – попыталась я отказаться от угощения.
– Точно, – согласилась Зина, схватила чашку, выплеснула в мойку содержимое и, забыв ополоснуть, наполнила ее квасом.
– Вы обещали показать мне спасенные гранки, – напомнила я.
Зина хлопнула ладонью по картонной папке со шнурочками-завязочками.
– О! Ничего не пропало! Я очень аккуратна в отношении работы!
– Замечательное качество, – заметила я, развязывая веревочки.
– Читайте, читайте, – приободрила меня Зина и застучала по клавиатуре.