Тельма испугалась, сбегала к адвокату, узнала о своих правах и больше к Свете не ездила. Через месяц позвонил врач и спросил:
– Почему Светлана не ходит на процедуры?
– Разве ее выписали? – удивилась мачеха.
– Давно, – поразился доктор.
Тельма кинулась в комнату к девочкам, распахнула шкаф и увидела: вещи Светы испарились. Очевидно, она пришла в квартиру в тот момент, когда мачеха ходила по магазинам, быстро сложила сумку и была такова.
– Не так давно она сюда заявилась, – завершила рассказ Тельма, – опять со своей бредовой идеей про кровное родство с Лукашиными.
– Я знаю правду! Элька Жанну столкнула!
И тут же рот закрыла! Ушла она быстро, а я сообразила: в тот день, когда мы с Элей об убийстве беседовали, дверь хлопнула.
Тельма опять схватилась за фильтр и наполнила свою чашку.
– Журналист Егоров хотел напечатать серию статей про Лукашиных, – тихо сказала я. – В пятничном номере был анонс: «Тельма дала откровенное интервью: девочки ненавидели друг друга». Вы и впрямь говорили такое?
Хозяйка стиснула губы.
– Проныра! Заявился сюда вечером в день смерти Жанны и Златы, не постеснялся прийти в дом, где две покойницы разом.
Я снова стала внимательно слушать Тельму.
Нянька решила, что приехал следователь, и нервно сказала:
– Девочки и Сергей устали, они спят. Давайте на лестнице поговорим, хотя мне сообщить вам нечего, я пришла с продуктами, когда Жанна уже умерла.
– Давайте познакомимся, – предложил незваный гость, – Николай Егоров, главный редактор газеты «Лупа».
– Что вы хотите? – изумилась Тельма.
Егоров потер руки.
– Я оказался на месте преступления первым, сделал несколько снимков, вот, смотрите.
– Какое право вы имели входить в чужую квартиру без спроса? – возмутилась нянька.
– Дверь была открыта, – прищурился Николай.
– Вас не звали!
– Лучше ответьте, кто убрал вторые тапки, маникюрный прибор и лак до приезда милиции? – иезуитски поинтересовался репортер.
– Ничего такого в гостиной не было, – прохрипела Тельма.