За фигом ей к Светке переть? Там брать нечего! У Лукашиной все на бухалово уходило, бедно жила.
– И врала много, – добавила Таня, – говорила, на телике работает! Разве там такие есть? Телелюди все в золоте и брюликах! У них машины, и жить они тут не станут!
– Светка Аське из двенадцатой пропуск на программу давала, – вдруг вспомнила Лена, – и провела ее через служебный ход.
– Ну, может, и работала в телецентре, – согласилась Таня, – уборщицей!
– Аська говорит, у Лукашиной рация была, и она…
– Если вы не трогали печать, то кто ее сорвал? – Я вернула балаболок к интересующей меня теме.
Таня и Лена переглянулись, первая молча ткнула в дверь с номером «4» и шепотом сказала:
– Может, она? Наталья Петровна?
Лена закивала.
– Очень уж она хорошая! Такая и спереть может! Идет иногда со своей внучкой и зудит: «Надо слушать маму и бабушку, выпрями спину, не шаркай ногами». Зануда.
– Правильная! – уточнила Таня.
– Зануда! – повторила Лена.
– Вечно умничает!
– Книги в библиотеке берет!
– Вежливая! Даже плюнуть в нее хочется, – шипела Лена, – прям не понимаю, как с такой разговаривать! Встретишь, она и давай гундеть: «Леночка, как вы замечательно выглядите! И беленькая кофточка вам к лицу!»
– Чистый сироп, – каркнула Таня.
– Может, Нинины дети печать содрали? – предположила Лена. – Неслись по лестнице и сдернули!
– Лен! – заорали из квартиры. – Чаю поставь!
– Мурат проснулся, – хихикнула Лена и скрылась в квартире.
– Во до чего одинокая жизнь довести может, – делано пригорюнилась Таня.
Татьяна захлопнула дверь, я постояла мгновение, потом присела и подняла коврик у квартиры Лукашиной. Так и есть, некоторые людские привычки неискоренимы. Москвичи устанавливают бронированные двери, вешают камеры слежения, нанимают охрану, но по-прежнему кладут ключи под тряпку, о которую вытирают ноги!
Замок у Лукашиной был простенький, я легко повернула ключ и вошла в крохотную прихожую.