На самом деле китайцы постарались, но я никогда до таких шмоток не опущусь, знаешь, почему?
Я помотала головой, Арина положила ногу на ногу.
– Они некачественные. У нас Нинка туфли хапнула, на лейбл польстилась, а они назавтра развалились, каблук отлетел. И потом… Иногда идет по улице мочалка, вся в ярлыках, но за километр понятно – дешевка, на рынке отоварилась, хочет выглядеть на миллион долларов, а у самой в кошельке и ста рублей нет. Надо на волосы смотреть.
– Куда? – не поняла я.
Арина снисходительно прищурилась.
– На прическу! Если ее в хорошем салоне сделать, где правильно мелируют, тогда один вид, а когда сама из коробочки краску на башку намазюкаешь, другой. Еще ногти! Дуры на них картинки рисуют: цветочки – бабочки – драконы. А те, кто поумней, френч наводят. Да только полоску белую зафигачат в полногтя, для экономии. Но дорогие мастера «живописью» не занимаются и каемочку на френч чуть-чуть дают. Ходят богатые бабы по-другому, разговаривают они… увереннее, что ли. На детальки нужно внимание обращать.
– Нет, – призналась я, – преклоняюсь перед твоей прозорливостью. Леонид поверил «полковнику» безоговорочно.
– Ленька – дурак, – засмеялась Арина. – У меня папа мент, я знаю, сколько они получают! Твои шмотки им не купить. Мужа выслеживаешь? Любовницу его ищешь, да? Эта тетка в желтом тебе дорогу перебежала?
– Ты опять меня поразила, – похвалила я Арину.
– Наплюй и разотри, – посоветовала девушка, – если мужик налево пошел, здесь два варианта: или его вон гнать, или приспосабливаться.
– Полагаешь, клиентка в желтом платье богатая дама? – сместила я разговор в нужном направлении."
"– Очки у нее из последней коллекции «Диор», – задумчиво протянула Арина, – платье не копеечное! И еще! Браслет!
– Браслет? – эхом повторила я. – Какой?
– Очень красивый, с лимонными и коньячными бриллиантами, уж я-то настоящие камни от стразов отличаю, – оживилась Арина, – на нем цветочки сделаны. Элегантная вещь! Есть сеть ювелирных магазинов, торгующих смоленскими бриллиантами.
– Какую? – моментально насторожилась я.
Арина вздохнула.
– Я шмотки люблю, побрякушки еще больше.