– Один раз аллергия случилась, потом – сердечный припадок, – пояснила Ира, – она ведь с врачом не советовалась, а таблетки глотала! И ведь добилась своего! На людях ее не корежило! А потом она черт-те что придумала. Велела мне к Тельме пойти и сказать:
«Света умерла, очень просит ее похоронить и написать на могиле: „Родная дочь Лукашиных“. Отдай мне настоящую справку из роддома, там имя матери указано».
– И вы поехали!
– Я не хотела, но Света умела людьми манипулировать, схватилась за грудь, закричала: «Ирочка, теперь я точно знаю, у Тельмы все бумаги на нас сохранились! Я измучилась в неизвестности.
– Почему?
– Тельма замок заперла, а меня почти сразу вытолкала, никакие уговоры не помогли, она мне не поверила. Я вернулась к Свете, а та орать: «Скотина! Ты нарочно сделала так, чтобы я не вошла в квартиру.
Я кивнула.
– Кто же после такой беседы дружить с ней будет? – резонно заметила Ира. – Вот мы и не общаемся!
– Жаль Лукашину, – вздохнула я, – похоже, у нее была несчастливая жизнь.
– Как сказать, – улыбнулась Ира, – она захомутала Юрия Гинзбурга, богатого папика, жила у него в любовницах. Юра ей квартирку приобрел в доме под снос. Гинзбург еще тот жук, не захотел особо тратиться, что-то нахимичил, и Светке площадь задарма досталась.
– Хорошо, я понимаю, что Светлана была не сахар, но, если честно, меня волнует Варя.
– Барбара, – поправила Ира, – девочку в доме звали на иностранный лад.
– Это о ней идет речь в рукописи! Ира, вы должны вспомнить Владимира! Непременно! Он существует и, похоже, является близким приятелем Светы.
Глава 17
Мирошниченко промокнула лоб носовым платком.
– Владимир? Мы со Светой давно не перезванивались. Может, у нее завелся новый любовник? Или это коллега по работе?
– Ищите ближе, – сказала я, – отношения были весьма доверительными.
– Вам лучше побеседовать с Лизой, – вдруг сказала Ира, – женой Юры. Они со Светой неразлейвода были! Могу дать ее телефон.