Если же тело Мефодия пострадает – в него невозможно будет вселиться.
Мефодий видел, как идет к двери, сжимая рукоять меча.
Глава 15
Умри – подвинься!
Антигон был сосредоточен. Антигон нюхал воздух. Антигон щипал себя за бакенбарды. Антигон вертелся на месте. Антигон искал путь…
Ирка нетерпеливо ждала, пока ее слуга определится, однако торопить его не решалась. Все происходило на тесном асфальтовом пятачке у дома, окруженном припаркованными машинами. Окна сонно мигали и гасли. Дом погружался в сон. На балконе третьего этажа кто-то меланхолично курил.
Наконец Антигон подпрыгнул выше обычного и повернулся к Ирке.
– Буслаев там! Антигон точно знает, где его искать! Нас ждет битва! Антигон тоже будет сражаться, – сказал он с торжеством.
«Битва…» – подумала Ирка с воодушевлением. Она испытывала то легкое, почти нереальное бесстрашие, которое бывает только во сне.
«Его невозможно не узнать. Когда его дыхание покинет тело, оно станет видимым даже в полдень.
У нее и раньше была хорошая память, теперь же все, что она видела и слышала, отпечатывалось в ней, точно в сырой глине.
– Антигон тоже будет воевать!
Домовой кикимор повернулся на пятках. На нем появился ржавый панцирь и съезжавший на глаза шлем с шишаком. В руке он держал булаву, такую тяжелую, что ее приходилось волочить за собой.
Однако смешным Антигон казался только самой Ирке. Его румяное лицо выражало крайнее удовольствие.
– Антигон – жуткий монстр! Он поубивает всех врагов! Он служит только своей мерзкой хозяйке! – сказал потомок кикиморы с глубоким удовлетворением.
– Бесспорно, – согласилась Ирка, отодвигаясь, чтобы жуткий монстр не отдавил ей булавой ногу.
На улице послышался оглушительный треск. Одинокая фара, грозная как глаз циклопа, прочертила ночь. Появившись из-за угла дома, к ним подлетел мотоцикл. За рулем сидел кто-то большой, кожаный…
Ирка на всякий случай материализовала доспехи и копье. Антигон, волоча за собой булаву, ринулся было в атаку, но неожиданно отстановился и плюхнулся на колени, демонстрируя уважение и покорность.
Тем временем кожаный человек склонил перед Иркой голову.