«Ну уж нет! Пигалица! МЕНЯ! Не бывать этому!» – подумал Мефодий и, точно разрывая паутину, с усилием закрыл глаза. Одновременно с этим он представил небольшой круг, через который девчонка не могла переступить, чтобы коснуться его. Он ощущал – Арей все же сумел развить у него начатки интуиции – что прикосновение юной особы ничуть не менее опасно. Так, с закрытыми глазами, постепенно вновь обретая контроль над собой, Мефодий простоял несколько минут. Его бросало то в жар, то в холод, лоб заливал пот, колени дрожали и вихляли, точно у пританцовывающего Тухломона, но Мефодий понимал, что это скоро должно закончиться.
Наконец воля вернулась к Мефодию в полной мере. Он решительно открыл глаза и спокойно посмотрел на Нату. Вот теперь она действительно озадачилась. Безумная, иссушающая игра мимики прекратилась.
– Как ты освободился? Обычно парню, чтобы влюбиться в меня, нужно всего две-три минуты! А ты двадцать минут сопротивлялся, а потом еще и стряхнул чары! – воскликнула Ната.
– Влюбиться в тебя?
– Ну да… – Она немного смутилась. – Все началось в пятом классе. На контрольной по математике – сама не знаю зачем – я начала строить глазки учителю… Даже не строить, а так… кривляться… Он терпеть меня не мог, и терять было особенно нечего… Я строила глазки, улыбалась и думала: что, слабо пятерку поставить, старый пень? Хотя бы одну… В общем, забегая вперед, он поставил мне в журнал столько пятерок, что у него закончилась строчка и еще пятерок сто он поставил просто на столе… Он даже в воздухе пытался писать, когда его увозили в психушку.
– И этого в психушку? – заинтересовался Мефодий.
Ната одарила его поощрительным взглядом.
– Не-а. К тому времени я научилась вовремя притормаживать.
– То есть, если ты захочешь, то заставишь человека сделать что угодно? – уточнил Буслаев.
– Угу. Хоть носом кнопку лифта нажимать до конца жизни… – сказала Ната самодовольно. – Для этого мне достаточно коснуться человека или удержать его взгляд. Но на тебя вот не подействовало. Ты что, особенный?..