Розлинн почувствовала, что краснеет, а это бывало с ней крайне редко. Она явно обнаружила свою заинтересованность. Если виконтесса хорошо знакома с Мэлори, то перед ней Розлинн никак не следовало раскрываться. Она вообще не должны была интересоваться Энтони. Ей нужно срочно переменить тему разговора. Она искала новую, но не могла найти.
— Кажется, он ужасно стар?
— Ну, если вы считаете тридцать пять лет старостью…
— Только тридцать пять?
Бесспорно, Тони покорил еще одно сердце, не приложив к этому ни малейшего усилия, решила Реджина.
Да, это было действительно очень дурно с его стороны, ведь ничего не остается незамеченным. Ничего! А ей, леди Иден, все больше и больше нравилась Розлинн. И ей не хотелось, чтобы она пострадала.
— Он убежденный холостяк, — Реджина сочла своим долгом предупредить Розлинн. — Имея трех старших братьев, ему незачем жениться.
— Вам необязательно было заканчивать так красиво. Я знаю, что он распутник.
— Он предпочитает называть себя «знатоком женщин».
— Значит, он тоже привык выражаться красиво. Реджина рассмеялась. О, ей нравилась эта девушка. Она притворялась безразличной к Тони, но проявляла свой интерес другим способом."
"Розлинн снова взглянула на сэра Энтони. Как глупо называть его мистер Мэлори, но откуда же она могла знать, что он член семьи пэров Англии? Старший брат в семье был маркизом Хэверстоном, второй — графом, третий — белой вороной, а Энтони — следующий за вторым.
— Он не умеет танцевать? — Розлинн поймала себя на том, что снова спрашивает о нем. Ну почему она не может оставить его в покое?
— О, умеет, и еще как хорошо, но здесь он никого не отважится пригласить. Если же пригласит кого-то, то придется танцевать еще с дюжиной других, чтобы избавить женщину от подозрений.
— Неужели он действительно пользуется такой дурной славой, что танец с ним может скомпрометировать девушку?
— Я видела, как это случалось, и это действительно очень стыдно, хотя не такой уж он бабник.