Энтони не хотел испугать ее своей страстью, он пытался сдержаться, хотя весь кипел, как в аду перед взрывом. Он не помнил, когда еще он так страстно желал чего-то, и делал все возможное, чтобы не ошеломить ее, чтобы завоевывать ее постепенно, пока она не захочет его с той же силой. Это было самым сложным — останавливать себя, когда тело безумно желало взять ее прямо здесь и сейчас. Он просто не мог контролировать себя настолько, насколько рассчитывал. Сходя с ума от желания, он гладил ее волосы, наматывая на палец локоны, прижимался к ней всем телом.
Беспомощная от его опытности, Розлинн, абсолютно покоренная, готова была разрешить ему сделать все, что он хотел. Когда Энтони наконец понял это, он молящим тоном попросил:
— Иди к себе в комнату, дорогая. Я последую за тобой.
— В мою комнату?
Она была ошеломлена и загипнотизирована и не понимала, о чем он говорит. Он должен был встряхнуть ее сейчас.
— Мы не можем оставаться здесь. Ты понимать?
Здесь нет уединенности. Она нахмурилась:
— А зачем тебе нужна уединенность? Черт возьми! Неужели Реджина была права? Неужели Розлинн действительно так наивна для своих лет? Он испытывал раздражение и удовольствие одновременно. Если это правда, он рисковал потерять все, что было достигнуто, когда он заставил ее чувственно раскрыться.
— Мы собираемся заняться любовью, ты и я. Нам нужно продолжение — мы оба этого хотим. Здесь нам могут помешать. Пойдем в твою комнату.
Розлинн встряхнула головой:
— О, что вы сделали? Я же говорила — не нужно поцелуев!
Ее легкий акцент возбудил его еще больше, и он еще крепче прижал ее к себе.
— Поздно увиливать, дорогая, когда ты уступила. А сейчас будь хорошей девочкой и делай, как я сказал, или я возьму тебя прямо здесь, клянусь тебе, я сделаю это и дьявол забери любого, кто встанет между нами.
Он намеревался подчинить ее, но ничего не вышло. Она рассмеялась. Какое-то чувство говорило ей, что он не станет ничего делать, что повредит репутации его племянницы.
— Вы не обманете меня дважды, мой мальчик, — Розлинн отступала вверх по лестнице.
Энтони понял всю запутанность ситуации. Его улыбка произвела ошеломляющий эффект. Это была его самая нежнейшая из улыбок.