– Моим родителям вряд ли будет так уж смешно, – спокойно сказал он. Они уже в годах и будут только рады ребенку. Возможно, вам действительно все равно, что подумают ваши отец и мать, возможно, что для них подобные вещи не имеют значения. Что до моих стариков, то это вовсе не так. Они надеются, что раз мы любим друг друга, то непременно поженимся.
– Но мы же не любим друг друга, – с горечью сказала Кэсси, понимая, что оказалась в по‑настоящему безвыходном положении.
– В таком случае нам придется сделать вид, – отрезал Джордан.
Кэсси не знала, как быть. Если бы она не любила его, все было бы просто, она ни за что бы не уступила. Она ведь не дура и знает, что любой суд решит дело в ее пользу, считая, что ребенку прежде всего нужна мать.
Если же она начнет борьбу, то причинит боль не только ему, но и себе, и всем его близким. Когда он вернулся, Кэсси так и сидела, в пальто, держа в руке чашку с остывшим чаем.
Судя по всему, это был его обеденный перерыв, и он воспользовался оставшимся у него ключом, так что его внезапное появление в гостиной застало Кэсси врасплох.
– Итак? – От его острого, все подмечающего взгляда не укрылось, что Кэсси сидела все в той же неподвижной позе, в какой он ее оставил. – Я готов выслушать любые ваши доводы.
Она молчала, и он подошел ближе, устремив взгляд на ее бледное лицо.
– Кэсси, – смягчившимся голосом спросил он, – с вами все в порядке?
Секунду она молча смотрела на него широко открытыми, полными тревоги глазами, потом отвернулась, признав свое поражение.
– Я сидела и думала, но, что бы ни, придумывала, все причиняет кому‑то боль, – едва слышно произнесла Кэсси. – Я просто не знаю, что делать.