– По словам Гая, ты работаешь с одержимостью самоубийцы, – намеренно добавила она. – И я не стану тебе мешать!
Джордан вышел, бледный и мрачный, сел в свой «порше» и укатил в город. Впервые после свадьбы они по‑настоящему поссорились, и почему‑то Кэсси стало легче. Она предпочитала видеть Джордана скорее разъяренным, чем холодно‑вежливым. Когда он вернется, она сообщит ему о своем решении.
Вернулся он в одиннадцать, но Кэсси еще не ложилась. Она накинула халат, собираясь спуститься вниз, чтобы поговорить с мужем.
Войдя в гостиную, она увидела, как Джордан наливает себе виски. Он явно не ожидал ее появления.
– Я хочу поговорить с тобой, Джордан, – решительно начала она, опасаясь, что нервы у нее могут сдать.
– Это что, срочно? – досадливо скривился он, бросив быстрый взгляд на ее лицо. – Работать с одержимостью самоубийцы довольно утомительно, как ты понимаешь, – усмехнулся он."
"Кэсси залилась краской, но тем не менее решила довести дело до конца, здесь и сейчас, не откладывая до завтра.
– Это не займет много времени, – холодно сказала она. В ответ он молча кивнул на стул, по всей видимости приглашая ее сесть.
Секунду он молча смотрел на нее – лицо было как каменное, только в глазах читалось странное выражение, не на шутку испугавшее Кэсси.
– Если бы не ребенок, – быстро продолжила она, – мы бы никогда не стали мужем и женой, и по сути ничего ведь и не изменилось. Совершенно ясно, что мы относимся друг к другу как раньше, и, по‑моему, нет смысла мучиться вдвоем всю жизнь.
– Я сделал тебе предложение, еще ни о чем не зная, – напомнил Джордан слишком уж спокойным тоном. – К тому же тебе известно, я буду бороться за ребенка. Я и об этом тебе говорят.
– Ты проиграешь, – постаравшись придать своему голосу твердость, сказала Кэсси, – да и нужды в этом нет. Ты сможешь видеть его, когда пожелаешь. Может, если мы не будем женаты, мы… мы останемся друзьями и… – У тебя уже есть друг! – выпалил Джордан.