Клео сжала губы.
— А разве «шайка безжалостных головорезов», в существование которой мне что‑то не верится, согласна ждать целый год? Ведь я вступлю в права наследства, только когда мне исполнится двадцать пять лет, и ты об этом хорошо знаешь.
— Или когда ты выйдешь замуж. Это мне тоже хорошо известно. Я навел справки.
— И ты предлагаешь мне выйти за тебя, чтобы я могла получить эти деньги?
Клео не сомневалась, что он и на это способен. Ее голос начал срываться в истерику, и глаза Фентона приобрели жестокое выражение.
— Я не так глуп. В случае если ты задумаешь выйти замуж, прежде чем достигнешь двадцати пяти, твои опекуны, твои добропорядочные тетушка и дядюшка, должны будут одобрить твой выбор, чтобы знать, ради кого раньше времени выпускают из рук столь значительное наследство. Им, конечно, не придется копать слишком глубоко, чтобы понять, насколько неприемлем такой выбор. Нет, — елейно улыбнулся он, — это никогда не входило в мои планы, хотя некоторое время я и надеялся сохранить твое милостивое расположение до нужного срока, когда ты получишь наследство и право выходить замуж за кого угодно.
Он спросил счет и поднялся, втиснув сложенный листок в ее сжатые пальцы.
— До встречи, любовь моя. Благодарю за обед. Я скоро позвоню. Ах да, кстати, я хочу получить свой скромный подарок через четыре недели. И желательно наличными.
На следующее утро Клео пришла на работу рано.
— Доброе утро, мисс Слейд. Как замечательно нынче пахнет весной!
Тем ранним утром улицы Сити были залиты теплым апрельским солнцем, но в сердце Клео стоял зимний жгучий холод.
Она машинально повесила пальто в шкаф и разгладила длинные узкие лацканы темно‑красного жакета.