Три любовных романа

Эта тонкая шпилька, как заметила Кэсси, не слишком понравилась ее матери, но Лавиния с заученно страдальческой улыбкой сделала вид, будто ее это ничуть не задело. Луиджи был очень внимателен и бросал сердитые взгляды на Джордана, спокойно обнимавшего одной рукой Кэсси, а она очень к месту! – то и дело краснела под устремленными на них обоих пристальными взглядами.

Однако здесь все было как‑то иначе. Гостиница оказалась довольно большой. К тому же она пользовалась немалой популярностью, особенно по пятницам, когда устраивались танцевальные вечера.

Джордан заказал столик в глубине зала и усадил Кэсси прямо у стены, а сам сел рядом, отгородив ее от Луиджи и от матери. Отец оказался прямо напротив. Все было продумано и проделано с такой тщательностью и так ловко, что, если бы не внезапное и совершенно необъяснимое озарение, Кэсси никогда бы ни о чем не догадалась. Больше никому из присутствующих, видимо, и в голову не пришло, что их расположили в соответствии с определенным замыслом, как фигуры на шахматной доске.

За ужином Джордан почти никому не давал слова сказать, и Кэсси уже самонадеянно решила, что все позади, как вдруг Луиджи пригласил ее потанцевать.

– О, ноя… – Кэсси почувствовала, что ее охватывает паника, и тут же, словно только этого и ждала, вмешалась ее мать.

– Ну же, Кассандра! – насмешливо протянула она. – Ты ведь не собираешься просидеть весь вечер в этом углу? Вы так мило танцевали с Луиджи в тот раз, когда ты приезжала домой на летние каникулы.

Помнишь? Потанцуйте, как в старые времена.

Да. Тогда‑то он и сказал ей, что уезжает с ее матерью в Нью‑Йорк. И именно в тот раз он попросил ее подождать, не лишать его такого шанса. Они танцевали всего один раз, после чего глаза Луиджи не видели никого, кроме Лавинии. Джордан отодвинул стул, и, выскользнув из‑за стола, Кэсси вдруг почувствовала, что прошлое вновь завладевает ею.

Потребовалось немалое хладнокровие, чтобы не выдать себя, очутившись в объятиях Луиджи, и Кэсси была почти уверена, что он это знает.

Он крепче прижал ее к себе, и на миг Кэсси снова очутилась в том, теперь уже неправдоподобно далеком времени: счастливая, уверенная в себе, отдающаяся этим томным черным глазам. Ей казалось, однажды она уже была здесь, танцевала в этом самом зале, она помнит, как обнимали ее эти руки и как наблюдала за ними ее мать.

Она вся напряглась и резко отстранилась от него, ожидая прочесть в его глазах веселую усмешку.