– Если постановка на уровне, то и отзывы вполне положительны. Если же она не удалась, рецензия будет разгромная. Кстати, еще не было случая, чтобы мне не прислали билетов! А раскритиковала я их далеко не впервые! Ваш отец не имел ко мне претензий! – с горечью закончила она. – Он предоставлял мне действовать по моему усмотрению и не вмешивался в мою работу.
Рис жестом показал, что она может быть свободна, и лишь добавил:
– Это потому, что вы не форель. Все, что без плавников, остается вне поля зрения моего отца. Впрочем, я знаю, он очень гордился вами.
– Если вы намекаете, что ваш отец позволял мне делать все, что вздумается и…
– Почему вы держите театральный раздел за собой? – перебил он, окинув Кэсси быстрым пристальным взглядом из‑под темных бровей. – У вас и без того дел невпроворот. А рецензии мог бы писать кто угодно.
– Я предпочитаю заниматься этим сама! – сухо ответила Кэсси. Секунду‑другую Джордан Рис молча смотрел на нее, потом кивнул, как бы закрывая тему.
– Вы собираетесь поместить материал о департаменте по озеленению в новом цветном приложении? – насмешливо спросил он, как будто речь шла о чем‑то вроде рубрики «Сад и огород», а не о серьезном журналистском расследовании.
– Нет! Эти материалы займут целиком всю первую полосу!
– В самом деле? – протянул он с видом человека, успокаивающего капризного ребенка. – У вас, наверное, уже и заголовок есть?
– «Грабеж средь бела дня»! – Вскинув подбородок, Кэсси гордо вышла из кабинета, едва не хлопнув дверью.
– Чего он хотел? – спросил Клод Экленд, с интересом гладя на пунцовую от гнева Кэсси.
– Мне бы не хотелось говорить."
"– У‑у‑у! Какой гадкий! – Он тихонько присвистнул, чем вконец вывел Кэсси из себя, но, решив не обращать на него внимания, она быстро прошагала через весь офис к своему столу и с минуту сидела у компьютера, чтобы успокоиться, а уж потом насесть на Гая по поводу нового материала.
В театр она снова пошла на той же неделе.