— И ничего больше не сделать, если… — Он снова уселся прямо, и легкая улыбка промелькнула на его лице. — Если нам не поможет мисс Марпл. Что вы скажете, мисс Марпл? У меня такое предчувствие, что это письмо о церковном собрании по вашей части. Не напомнит ли оно вам кого-нибудь или что-нибудь, что значительно упростит дело? Не сможете ли вы помочь чем-нибудь двум молодым людям, оказавшимся в безвыходном положении? Они могли бы быть так счастливы!
В игривости его обращения прозвучали и серьезные нотки.
Мисс Марпл кашлянула и поправила кружева."
"— Это мне несколько напоминает Анни Поултни, — призналась она. — Конечно, с письмом все совершенно ясно и для миссис Бантри, и для меня. Вы все время живете в Лондоне, и вы не садовник, сэр Генри, вам этого не заметить.
— Э… заметить? — Сэр Генри был озадачен. — Что же заметить?
Миссис Бантри протянула руку, взяла каталог и с удовольствием принялась читать:
— Доктор Хелмут Спат.
Эдгар Джексон. Красивый хризантемовидной формы цветок четко выраженного красно-кирпичного цвета.
Амос Перри. Ярко-красный, чрезвычайно декоративен.
Тсинтау. Яркий оранжево-красный, эффектный декоративный садовый цветок, долго сохраняется в срезанном виде.
Честность…
— С большой буквы Ч, вы припоминаете? — буркнула мисс Марпл.
— Честность. Розовых и белых оттенков, крупный цветок прекрасной формы.
— На английском их начальные буквы образуют слово «смерть», — объяснила мисс Марпл.
Миссис Бантри захлопнула каталог и громко произнесла:
— Георгина!
— Но письмо пришло самому мистеру Розену, — сказал сэр Генри.
— В этом заключалась хитрость, — сказала мисс Марпл. — Да к тому же еще и предостережение в нем. Что он станет делать с письмом от неизвестного человека с незнакомыми ему именами? Конечно же пихнет своему секретарю.
— Тогда, значит…
— О нет! — прервала мисс Марпл. — Именно поэтому и становится совершенно ясно, что это не он. Иначе он бы никогда не допустил, чтобы это письмо было обнаружено. И равно ни за что не уничтожил бы письма на свое имя с немецкой маркой. В самом деле, его невиновность — если позволите так выразиться — просто сияет.