Она посмотрела на него и внезапно разразилась потоком брани:
— Вот сволочь! Вот сволочь проклятая! Я сразу ему не поверила… Гадина холеная! Я, мол, студент, я здоров… кому, мол, как не мне, знать… учится на медицинском… Кобель паршивый!
— А ты куда смотрела?
— Да смотрела я… Но все случилось так быстро, а он заладил свое — студент да студент…
Равик кивнул. Старая история. Студент-медик заболел триппером и занялся самолечением. Через две недели, не показавшись врачу, решил, что выздоровел.
— Сколько это продлится, доктор?
— Шесть недель.
Равик знал — лечение продлится дольше.
— Шесть недель?
Полтора месяца без заработка. А там, быть может, и больница.
— Меня отправят в больницу?
— Посмотрим. Возможно, потом будем лечить тебя на дому… если ты обещаешь…
— Все обещаю! Только не в больницу!
— Лечь в больницу все же придется. Иначе нельзя.
Марта не отрывала глаз от Равика. Все проститутки как огня боялись больницы, где их держали под строжайшим надзором.
— Все расходы оплатит мадам, — сказал Равик.
— А я! Я-то! Шесть недель без заработка. Я только что купила в рассрочку черно-бурую лису. Пропущу срок очередного взноса, и все пропало.
Она расплакалась.
— Пойдем, Марта, — сказала Роланда.
— Вы не возьмете меня обратно! Я знаю! — заголосила Марта.
— Мы возьмем тебя обратно. Ты приносишь хороший доход. Мужчины тебя любят."
"— Правда? — Марта взглянула на нее.
— Конечно. А теперь пойдем.
Марта и Роланда вышли. Равик смотрел им вслед. Марту обратно не возьмут. Мадам слишком осторожна. Следующий этап в жизни Марты, вероятно, какой-нибудь дешевый публичный дом на улице Блондель.
Столовая отеля «Энтернасьональ» находилась в подвале. Поэтому постояльцы называли ее «катакомба». Днем сквозь плиты толстого стекла, которыми была вымощена часть двора, сюда просачивался тусклый свет.