Многие ощутили угрозу, что тцар ими недоволен, мол, слабо мыли и терли, вдруг да всех разгонит, придется же работать, а кто хочет терять теплое местечко. Напрасно Мрак уверял, что он любит, когда его моют, гладят и чешут, просто сейчас некогда возлежать часами на ложе, дворец же почти горит, но разве не на то тцар, чтобы лежать и тцарствовать на боку?"
"Он вытирался, тоже сам, Аспард торопливо перечислял все происшествия во дворце и в городе. Не утерпел, рассказал и про настроение в армии, хотя это и не входило в его круг обязанностей.
Мрак все еще растирался, когда в покои осторожно вошел солдат, вопросительно взглянул на Мрака, на Аспарда. Мрак отмахнулся, солдат быстро прошептал что-то на ухо Аспарду и снова исчез за дверью.
Аспард посерьезнел, лицо вытянулось.
– Что стряслось? – спросил Мрак нетерпеливо.
– Ваше Величество, беда…
– Какая именно?
– Казначей…
– Что с ним?
– Говорят, буйство на него нашло. С ножом метался по дому, требовал чего-то, обвинял, грозился, потом вовсе зарезал жену и двух детей… Его наконец связали, но он так бился и кричал в веревках, что от наглой порчи помер…
Мрак покачал головой:
– Аспид!.
Аспард смотрел непонимающе. Его Величество слишком спокойно принял смерть казначея, а ведь это потрясение основ, к тому же ходили упорные слухи, что казна уже опустела, а раз так, то армия совсем уж настроилась менять династию…
Стражи впустили Манмурта, снова исцарапанного, хотя не в такой мере, и негодующего.
– Я привел вашу некаканую жабу, – заявил он. – Час таскала меня по всем зарослям… что у вас за сад?.. но так ничего и не сделала.
– Ага, теперь она еще и… – сказал Мрак. – Впрочем, что-то мало ела вчера.