Мрак насторожился, но если в первый день начал бы выпутываться, то сейчас, обнаглев, прорычал лишь:
– Это они все – неправильные!
И шагнул в золотой камень. Камень сразу потерял почти половину блеска, колдун горестно взмахнул руками.
Конь радостно заржал, стукнул в землю копытом. Мрак обнял его за голову, конские бархатные ноздри обнюхали его по-собачьи, Мрак засмеялся, поцеловал в умную морду.
– Я никогда тебя не оставлю, – сказал он. – Мы еще с тобой поскачем… скоро наскачемся от пуза! Весь мир будет у нас под копытами…
Он вскочил в седло, конь тут же, как ощутив направление, пошел быстрым и все убыстряющимся галопом.
Конь несся все быстрее, вода уже не успевала даже подниматься брызгами, а если и поднималась, то очень далеко сзади, Мрак пригнулся, прячась от раздирающего рот ветра.
– Золотой ты мой, – сказал Мрак с чувством. Ветер срывал слова прямо с губ и уносил, но он повторил упрямо, понимая, что конь слышит: – Золотой ты мой, огненный!.. Как бы ни удобно шагать прямо из Барбуса в Куябу, но я тебя не оставлю… Мы еще поскачем!.. Мы еще себя покажем… Мы еще поживем, не век же нам зализывать раны…"
"Жаба прыгнула навстречу Манмурту, едва тот вошел.
Манмурт долго ползал на четвереньках, жаба от нетерпения прыгала у него на голове, наконец он ухитрился выгрести ее сокровище на свет. Хрюндя ухватила и бросилась к закрытой двери, уверяя всем видом и вилянием короткого хвостика, что пойдет гулять только со своим богатством.
Потом пришел Аспард… Мрак посмотрел на него, все понял. Манмурт ахнул, смотрел то на Аспарда, то на Мрака.
– Садись, – велел Мрак, – садись, садись! Это мое повеление такое. Ты это ты или же лопух под дождем?…
В глазах Аспарда было такое, что лучше даже лопухом под ливнем, чем вот им сейчас, начальником дворцовой стражи.
– Как получилось?
– Не знаю, – ответил Аспард с отчаянием. – Все шло, как и задумано.