Он ел судака разварного со сморчками, вяло удивлялся, как это сумели доставить живого прямо во дворец и тут варили, ведь судак самая нежная рыба, сразу засыпает, едва вытащишь из воды. Да и рассыпается, когда варишь, а тут на блюде ну прям как живой…
Из-за плеча неслышно появлялась белая рука, виночерпий деликатно подливал в кубок. Мрак равномерно запивал, рассматривал лица за столом, стараясь понять, кто же все-таки продолжает строить ему ловушки, кто подсылает убийц, кто не отказался от желания выдернуть из-под него трон.
Надо бы еще как-то подумать о флоте, а то очень уж удобная бухта есть. Хоть такая бухта одна, но огромная, защищенная. Недаром Геонтий тогда заговорил про корабли.
"Он задумался, ел чисто механически. Поймал на себе удивленные взгляды. Уже привыкли за последние десять дней, что перед ним на столе все исчезает, как в пожаре. Ага, если еще и флот, то откуда денег взять? И так выгреб из казны все-все, осталось только те золотые статуи распилить и раздавать на жалованье.
Вздрогнул, внезапно вспомнив мрачное подземелье, куда не рискнул опускаться. Пора бы заняться той таинственной дверью. Кто бы ее ни поставил, но она под его дворцом, а значит – он имеет полное право ее отворить.
– Аспард! – сказал он властно. – Аспард, мать твою так и эдак тоже!..