Трое из Леса. Вторая трилогия

Макитр почти подпрыгнул на лавке:

– Так это правда?

– Что?

– Что в прошлую ночь… или позапрошлую… некто проник даже в вашу спальню?

Светлана ответила ледяным голосом:

– Выбирайте выражения, благородный Макитр! С вашей кривой руки может пойти слух, что некто проник в мою спальню и даже обесчестил меня во сне! Объясняю, что со мной на ложе был мой тцарственный супруг Иваш. А злоумышленник всего лишь оставил на столе свой нож.

Жрец в пурпурном одеянии повернул голову, Мрак рассмотрел его лицо лучше. В сердце кольнуло предчувствие, что этот человек очень опасен.

И что с ним еще придется столкнуться. Жрец совсем не стар, как показалось вначале, суров, в движениях является сила и твердость духа. Серые немигающие глаза яснее ясного сказали о нраве, решительном, крутом, что умеет и берется решать сам, не спрашивая совета тцарских советников или даже саму тцарицу.

– Кто бы ни послал вам это предостережение, – проговорил жрец, – он сказал яснее ясного – Барбус может в любой момент ударить в самое сердце!

Иваш вскрикнул зло:

– Но как? Что за бред?.

. У Барбуса не хватит силы. Это могла быть чья-то глупая выходка!

Он огляделся, но все отводили взгляды. Жрец сказал сурово:

– Подумайте, кто во всей Куявии сможет пробраться в вашу спальню незамеченным? Кто сумеет воткнуть кинжал в стол и уйти? Более того, уйти незамеченным и неопознанным?.. Тот, кто это сделал, мог легко зарезать вас обоих и уйти. Вы понимаете? Это и называется – ударить в самое сердце.

Рука Иваша поднялась сама по себе, он пощупал горло, увидел направленные на него взгляды, отдернул пальцы, вскрикнул тонким злым голосом:

– Но… если он этого не сделал, то либо страшится, либо…

Он запнулся, Мрак видел, что даже ему трудно вымолвить какую-то дурость, но Иваш собрался с духом и сказал:

– Либо он этого не смог бы!

Жрец сказал язвительно:

– Да-да, мы понимаем, что вы успели бы вскочить, едва он приблизился бы.

И тогда ему, конечно же, пришлось бы плохо.

Иваш приосанился, сказал с вызовом:

– Именно это я и хотел сказать!

– Да, конечно… Он так устрашился вас, что вместо вашего горла с грохотом вогнал нож почти по рукоять в карту, где лезвие пропороло стольный город Куябу.

Но вы не проснулись… Ладно, оставим это. Я хочу сказать, что в данный момент нам ни в коем случае нельзя задевать Барбуссию. Может быть, когда-нибудь потом, но не сейчас… Это предостережение, но оно очень… я бы сказал, от человека злого и решительного. Он не стал писать письма, не шлет послов.