Пусть сейчас всех на корабли да прикуют к веслам покрепче. Ну, может быть, пару недель погоняют по заливу, чтобы научить грести… А потом, когда страсти стихнут, можно будет пустить на корабли баб да детей. Если признают там своих загулявших мужей, то… мы ж добрые!.. тут же отпустим. Без всякого выкупа.
Манмурт вздернул нос, сказал осуждающим голосом:
– Половина женщин сами не пойдут и детей не пустят. Кому гуляки нужны?
Мрак развел руками:
– Что делать, полной справедливости нет. С другой стороны, чего хочет женщина…
– Если даже дети не признают своих отцов, – добавил Манмурт, – то пусть лучше такие на веслах, чем их снова в семьи.
– Все звезды, звезды, – скромно сказал Мрак.
Аспард подумал, спросил нерешительно:
– Я прямо уж и не знаю… С какой звезды надо начинать… смотреть на звездное небо?
За время устранения беспорядков в трех местах вспыхнули пожары. С башни Мрак видел обугленный остов одного из выгоревших дотла домов, почерневшие стены. Трупы уже убрали, но, к счастью, обошлось без больших жертв, солдаты Геонтия сумели отличить грабящих в доме мародеров от перепуганной плачущей женщины с двумя детьми и трепещущего лавочника.
К Мраку поднялись Манмурт, все еще бесконечно гордый приближением к тцарской особе, Червлен, Квитка, пара-тройка придворных. Червлен и придворные боязливо держались в сторонке, Аспард же оттаптывал Мраку пятки.
– На первую пару лет, – заявил он знающе, – можно даже сэкономить на городской страже…
– Ну да, разбежался, – буркнул Мрак.
– Воров же всех на весла, – объяснил Аспард. – Пока новые вырастут, поколение пройдет!
– Ну да. Положи вон свою золотую брошь в пустом зале, а сам спрячься и понаблюдай. Первый же, кто пройдет мимо, – сопрет! Ну, может быть, не первый…
– Так это во дворце, – возразил Аспард.
– Улица не намного хуже.
Аспард задумался, украдкой бросил взгляд на Червлена и придворных. Мрак почти видел, как Аспард представил их, все – знатного рода, что проходят мимо его броши: одному совесть не дала украсть, другому страх, что найдут и тоже прикуют к веслам, третий заподозрил что-то неладное: больно на виду, а четвертый, что умом попроще, а сердцем смелее, тут же цапнет и пойдет без всяких угрызений совести…
Солнце блестело оранжевое, словно яичный желток, но город был залит странноватым красным светом.