Трое против Пинкертона

– Теперь Вам нужно хорошо подумать прежде чем ответить, кто-то посторонний утром заходил или выходил из дома?

– Посторонний? Так я же никого не знаю, посторонний он или живёт здесь, как понять?

Так был кто-то или нет? – начал терять терпение с непонятливым дворником Иван.

– Был, – ответил дворник. Мужчина в пальто, похожим на Ваше.

– Входил или выходил?

– Выходил.

– Когда?

– Так почитай, я пришел за полчаса, наверное, до Вас. А он вышел минут за пять, как Вы подошли. Может Вы даже встретились на улице?

– Нет не встретились.

Как он выглядел?

– Да, как обычно, в пальто, я же снег чистил, не рассматривал.

Молодой, старый, что-то ещё запомнилось? – продолжал спрашивать Трегубов.

– Не старый, – напрягая память сказал Дмитрий, – но ничего особенного не помню, снег убирал.

Хорошо, пока идите, продолжайте убирать снег, если понадобитесь я Вас позову, – Трегубов отвернулся и стал осматривать квартиру более тщательно, в ожидании Сахарова.

Вечером того же дня Трегубов сидел в кабинете следователя по особо важным делам.

Одному из самых известных криминалистов России было уже шестьдесят лет. Его не по возрасту живое лицо с умным, проницательным взглядом обрамляли знаменитые бакенбарды, которые можно было принять за бороду, если бы не гладко выбритый подбородок. Послужной список Николая Васильевича был огромен. Он раскрыл множество запутанных и громких дел. В том числе кражу ценностей из Чудова монастыря на сумму более миллиона рублей. Разобрался в железнодорожной катастрофе на станции Голицино, где погибло и было покалечено множество людей. Работа Сахарова была отмечена несколькими орденами и высоко ценилась обер-прокурором Сената Анатолием Фёдоровичем Кони. Сейчас Николай Васильевич Сахаров внимательно слушал Трегубова.

– Я не могу раскрыть того, что мне по-дружески рассказал Алексей, он просил сохранить тайну, – говорил Иван, – Стрельцов выполнял в Москве важное задание, касающиеся расследования, которое ведёт жандармский корпус в отношение общества анархистов.

– Понимаю секретность.

Ответьте только на вопрос, жандармский корпус знает об этом, как Вы сказали, задании или их не уведомили?

Вы правильно поняли ситуацию, – вздохнул Трегубов, – он проверял некоторые детали расследования для министерства, независимо от жандармского корпуса."

"– И все бумаги по делу, которое он вёл оказались сожжены? – спросил Сахаров.

– Совершенно верно.

Николай Васильевич прикрыл глаза и минуту раздумывал. Иван сидел напротив и ждал, что скажет его собеседник.