Тройной переполох

Волк выходил почти полностью, а затем нанизывал резким грубым движением, пронзая посмевшую поверить в их неверность лису.

Внезапно Дюк приподнял ее вторую ногу, уже полностью удерживая девушку на весу железной хваткой. И она почувствовала освобождение, а следом - совсем другое вхождение. Чуть не закричала от сладости, острой до слез, такой непереносимой, что пришлось прикусить быстро подставленную ладонь Гровера.Ее нанизывали другие, глубокие, ровные движения, чье и вхождение, и выход были подобны ошеломляющему потоку.

Во время этого напора она поддалась вперед, опираясь на Гровера и слыша его мягкий, ласкающий шепот.И снова смена на быстрые, все более ускоряющиеся подбрасывания к небесам.Волки рычали, они менялись все более отрывисто, почти не отстраняясь. Иви потерялась в острых, пугающих ощущениях между болью и удовольствием, перед глазами все крутилось. Если бы не ладонь Гровера, она бы кричала, не останавливаясь.

- Еще, Иви, маленькая, еще.

- Моя, наша. Не отпустим. Наша.

Братья никак не могли насытится, они все хаотичнее передавали девушку.

Мысли и чувства перепутались. Когда Иви до кончиков ног пронзило щемящее предчувствие приближающегося удовольствия, она заскулила, жалобно подняв лицо наверх, к свету. А потом вспыхнула огненным столбом и рассыпалась жесткими судорогами наслаждения. Снова и снова. В бесконечность. Ее коготки царапали плечи Гровера, но оставляемые царапины не шли ни в какое сравнение с множественными укусами, краснеющими на ее собственных плечах. В памяти почти не отложилось, когда она их получила."

"Было не разобрать, где кусал каждый из братьев, а лиса все пела песню, дрожала в объятиях, пронизываемая вспышками наслаждения. Волки зализывали алые ранки, не двигаясь, мучаясь от сдерживаемого напряжения до вздувшихся вен, но не мешая Иви прочувствовать каждую пронзительную секунду ее собственной радости.Вокруг тихо шумел лес, лучи света простреливали через ветки деревьев, наискось падая на прижавшуюся вместе троицу.

Сначала двинулся и в коротком толчке застонал, присоединившись к лисе, Гровер.

Последним рассыпался, дрожа, уткнувшись Иви в шею, Дюк. Кончал он неожиданно долго, изливаясь и выгибаясь, вдавливаясь в приподнятые бедра Иви, облегченно хрипя, даря себя и свои чувства вместе с теплым, вливающимся потоком.

Когда Иви опустилась на землю, ее колени ходили ходуном, а тело плавилось. Если братья хотели ей продемонстрировать свои возможности, порадовать ее, то это им удалось.