– Райно?"
"– Да. Мой капитан отправится туда сразу же по окончании Игр. И только Ашшуру ведомо, каким будет следующий год [3] . Не хочешь подняться наверх и спросить у Него?
– Не выйдет! – улыбаясь царской шутке, ответил сокт.– Даже магу не под силу взойти на Великие хребты гор Ашшура и поглядеть на Небесную страну! Ключи, из коих питается мощь волшебства, иссякают вместе с воздухом раньше, чем дерзкий одолеет и треть пути.
– Так, может, и нет ее, Небесной страны? – предположил Фаргал.
– Может, и нет,– отозвался посланник соктов.
– А чему учит Яго?
– Яго? Нашего бога интересуют только зримые вещи. С тех пор как он сам стал незримым. Помнишь, как сказано: Единый был сыном Ашшура. Но, распавшись, потерял себя и перестал быть тем, что есть. Вот почему Ашшуру нет дела ни до Империй, ни до всей земли, что носит его имя.
– Насколько же это – истина? – спросил Фаргал.
– Так говорят мифы.
«А большего тебе, мой царственный друг, увы, знать не положено!» – подумал сокт.
– Тайное всегда сопутствует явному,– сказал он вслух.– Как великолепию залов твоего дворца – тайные ходы лабиринта за их стенами. Но ты ведь не будешь замуровывать их, верно?
– Нет,– покачал головой Фаргал.– Хотя, может быть, и стоило бы это сделать.
Он рассеянно повертел в руках кинжал.
– Я скучаю! – пожаловался царь.– Я всегда скучаю в дни Игр. А когда я скучаю, мне кажется, что лучше быть капитаном на горной заставе или, еще лучше, разбойником, за которым охотится капитан, чем Императором Карнагрии.
– Как знать,– осторожно произнес Кен-Гизар.– Не предпочтешь ли ты иную судьбу по другой причине!
Фаргал перевел взгляд с кинжала на лицо сокта.
– Недавно,– сказал Кен-Гизар,– я говорил с твоим Верховным магом, Мескесом. О будущем.
– И что же?
– Твой Верховный маг весьма озабочен будущим.
– Надеюсь, что так! – откликнулся Фаргал.– Не люблю чувствовать себя ненужным. Вот только не думаю, что у меня есть настоящие враги. Кто, кроме меня, способен занять Кедровый Трон? Ну разве что Хонт-Хурзак! – Царь расхохотался.