«Почему нет часовых?» – размышлял Фаргал, обходя лежащие на голой земле тела.
И тут же заметил часового.
Царь ожидал увидеть дозорного, сидящего спиной к костру. Фаргал забыл, что есть глаза, не нуждающиеся в свете.
Часовой сидел на корточках. Силуэт его почти сливался со стволом дерева. То, что Фаргал сумел его разглядеть, было удачей. И нельзя было ее упустить.
Царь подкрадывался к сторожу очень тихо. Мысль, что он окружен неизвестным числом врагов, утраивала осторожность Фаргала.
Сторож почувствовал приближение царя как раз в тот момент, когда Фаргал, очень медленно и плавно, вынимал из ножен меч.
Впрочем, Фаргалу некогда было разбираться, кого именно он убил. Ясно, что врага.
Фаргал обернулся и с трудом различил позади силуэты соратников. Подняв меч, царь перевернул его острием вниз. Даже в такой темноте блеск клинка заметен с пяти шагов. Перевернутый вниз клинок на всех языках жестов означал только одно: убивать! А уж спутники Фаргала были достаточно опытны, чтобы понять: убивать без шума!
И началась резня.
В бытность разбойником Фаргал однажды в одиночку перерезал всю стражу своего недруга. Двенадцать человек, включая часовых. Теперь же, втроем, они могли рассчитывать на успех. Но не успел царь прикончить четвертого, как за его спиной раздался пронзительный визг, и ослепительная вспышка света озарила лес на добрую сотню шагов.
Проклиная неосторожность спутников, царь прикрыл рукой глаза, чтобы свет не лишил его ночного зрения.
Фаргал был в шести шагах. На расстоянии одного хорошего броска.