Ирзаи смеялась.
Леопард огромными кусками жадно отрывал человеческую плоть и глотал, давясь и кашляя. Вскоре от трех тел не осталось ничего. Даже кровь чудовище слизнуло, встав на четвереньки, длинным широким языком.
Когда Леопард вернулся к Ирзаи, брюхо его заметно раздулось.
Богиня вспрыгнула к нему на плечи, но не встала, как раньше, а уселась, обхватив бедрами звериную шею. Блаженный поток вновь окатил Фаргала.
Но что-то проснулось у царя в груди.
Словно некая невидимая струна проросла внутри и застонала, нарушая сладостную гармонию.
Ирзаи, быть может, и ощутила слабенькое это сопротивление, но не придала ему значения.
– Ты – лучший из всех! – пропела она.—
Ты станешь таким же могучим,
как ушедший Мой Повелитель!
Усладой Моей ты станешь…
Она спрыгнула с плеч Леопарда и оказалась над Фаргалом. Наклонясь, Ирзаи коснулась его длинных черных волос:
– Ты лучший из всех!
Ты пришел на мой зов!
И, кудри твои обрезав,
Чтоб в радости нам не мешали! – Она коснулась пальцами лона:
– Я буду хранить!
Не будь ты так мал, не будь ты, увы…
Она вскрикнула, и на Фаргала дохнуло стужей.
– Ушел он, ушел! – простонала Богиня и рванула волосы царя с такой силой, что он невольно вскрикнул.
Но Ирзаи сумела успокоиться, и вновь жажда наслаждения охватила Фаргала…
Но диссонирующая струна продолжала вибрировать внутри Фаргала. И порождаемый ею собственный звук, медленно, постепенно набирал силу, разгоняясь, нарастая: мощный тревожный ритм большого барабана, толчок за толчком, вниз к пропасти:
«Спускался в Ад, зажав в кулаке клок осеннего неба.
и наивысшим
Я наслажденьем награжу тебя…
В руке богини возник черный клинок. Взмахнув им, Ирзаи отсекла прядь волос царя.
– Ты растворишься в радости…
Все органы чувств Фаргала трепетали от неги.
«Бродяга, пират, правитель, аскет И тысячи тех, кто не был Никем, сгоревшие бабочки, дым… Воздадим Каждому…» Грудь Фаргала жгло, словно к коже прижали раскаленное железо, а живот содрогался от сладостного томления:
– Ты будешь всегда со мной!
Ты будешь – в глазах моих! – пела Ирзаи.—
Я буду хранить тебя
В сиянии вечно!
Она взмахнула рукой, нож пропал, и над Фаргалом сплелось из светящихся нитей огромное прозрачное яйцо.