О недостойный слуга Мудрого! Он понял, что так же, как и Фаргал, постоянно задевал нити чужой паутины – и не видел их! Настоящее приходит незримо – вот истинная суть Яго! Ему не требуются воплощенные стражи и гигантские идолы, потому что его существование очевидно ! Настолько очевидно, что настоящие видящие , такие, как слуга Аша, его попросту не замечают. Так повелитель прошлого и будущего, полагающий себя самым могущественным последователем Аша, не увидел очевидного. Того, что вторая из сестер, бодрствующая, Таймат, нашла свой приз раньше …
И теперь… Теперь…
– О Змей! Господин мой! – взмолился он, вскидывая руки к гигантской трехглазой голове.
Карашшеру показалось, громадная пасть приоткрылась: Змей ухмыльнулся.
Маг закрыл глаза и испустил стонущий крик.
– Хозяин! – не своим голосом завопил Карашшер.
Светящееся видение, вызванное чародеем, вдруг шагнуло из магического окна прямо в храм Аша.
Маг успел взмахнуть рукой – и Карашшер потерял сознание. Но устоять против Таймат жрец был бессилен.
Он обратился к Ирзаи…
Всадница не откликнулась.
Таймат взирала на мага сверху и, казалось, раздумывала, как с ним поступить.
И тут громадное каменное тело Змея пришло в движение.
Изумрудная голова размером с небольшую лодку начала медленно опускаться вниз. Раздался звук, напоминающий грозовой раскат, и в пещере запахло свежестью. Треугольная голова опускалась все ниже и ниже, пока не повисла между жрецом и Богиней. Каменное тело Змея образовало арку в двадцать локтей высотой.
Жрец Аша не видел, как средний глаз идола – слюдяная тусклая пленка между каменными веками – стал угольно-черным, а из приоткрытой пасти выскользнул такой же черный, длинный язык и коснулся лица Таймат.
Богиня (ее прекрасная голова была вровень с треугольной мордой идола) протянула руку и дотронулась до каменного бугра с отверстиями ноздрей.
Черный язык на миг обвился вокруг светящегося запястья Богини – браслет тьмы на сияющей коже – и снова канул в пасти Змея.
Огромная голова Стража Мудрого начала подниматься, а Таймат, забыв о жреце (словно его больше не существовало), повернулась и, шагнув в магическое окно, исчезла. Растаяло и само окно.
Освободившийся от заклинания Карашшер бросился к своему господину. Тот был без чувств.