Трон императора

– Может быть, во время пребывания в Черном замке на царя были наложены чары?»"

"Лицо Старшего Советника сохранило невозмутимое выражение. Что ж. Если уважаемый Кен-Гизар полагает, что кроме усталости на поведении Фаргала могут сказываться и какие-то чары, он, Саконнин, не станет отрицать. Кен-Гизару, так же как и Саконнину, так же как и большей части царедворцев, очень хорошо известно, что вокруг Императора всегда творилось нечто… труднообъяснимое. Нечто сверхъестественное. Взять хотя бы, к примеру, эту… хм-м, незримую возлюбленную Императора.

Или его непонятные тайные отлучки из дворца. Так что Саконнин, разумеется, не станет отрицать, что с Фаргалом может быть связано некое колдовство. Но он не станет также и утверждать, что это колдовство – злое. Или доброе. Старший Советник Трона не обязан разбираться в колдовстве. На то есть царские маги, а поскольку магов сейчас в его распоряжении нет, Старший Советник предпочитает отложить сей вопрос до их возвращения. Или пока он, Саконнин, не подыщет новых. Что же касается подозрений посланника, то не от того ли достойный Кен-Гизар так озабочен, что царь охладел к нему самому?

– Да,– подтвердил сокт.

– Это одна из причин.

Но беспокоится он не за себя, а за представляемый им народ. И еще более – за государство, в котором в настоящее время живет.

– Вот как? – отозвался Старший Советник.

– Да, так! – подтвердил Кен-Гизар.

Разве Опоре Трона не известно, что Карнагрия нуждается в расположении соктов никак не меньше, чем сами Священные острова – в расположении Карнагрии?

Поскольку Старшему Советнику Саконнину это было известно очень хорошо, то он позволил себе задуматься.

– Допустим,– сказал он наконец.– Но в таком случае колдовство затронуло не только Императора, но и соплеменника уважаемого Кен-Гизара, благородного вождя Люга.

– Почему же Старший Советник так полагает? – в свою очередь стал осторожничать Кен-Гизар.

Потому, что есть некоторые, незначительные, впрочем, факты. Например, никогда прежде Люг не обращался к Императору: «государь» или «владыка».

И еще, похоже, у соотечественника Кен-Гизара напрочь исчезло чувство юмора. Что, впрочем, менее странно, чем отказ от прежнего обращения «мой царь».

– Вот как? – удивился сокт.

Для посланника чувство юмора было поважней формы обращения.

А знает ли благородный господин Советник Трона, что Люг уже в четвертый раз отказывается встретиться с ним, Кен-Гизаром, ссылаясь на занятость?

– Занятость? – Сквозь маску царедворца проглянул человек.