Скоро слуги зажгут фонари – и столичный дворец Шера превратится в волшебный замок.
Ирдик улыбнулась, шагнула на террасу. Дождевая капля упала на подставленную ладонь.
«Кэр…– подумала она.– Мой Кэр. Скоро я тебя увижу…»
С этой мыслью девушка вернулась в комнату и опустилась в свое любимое кресло.
Рабыня, сидевшая на ковре в углу комнаты и лениво перебиравшая струны сейтры, заиграла громче.
– Спой! – приказала Ирдик, откидываясь назад и кладя ноги в легких сандалиях на подушку.
Рабыня отпила немного сока из стоявшей на ковре чаши, откашлялась и прикрыла глаза:
– Пеночка у краешка Желтоватой кромкой Движется, а знаешь, что Счастье так огромно, Что не помещается В съежившемся сердце.
– …Встану на колени я: Погоди, не кутай нас В пелену забвения! Лучше – пламя, танец нам! Сладко так сгораешь в нем!.
– Нет. Пошла прочь! – сердито крикнула Ирдик и сжала зубы, чтоб не разрыдаться.
Обиженная рабыня выскользнула из комнаты, а Ирдик свернулась в кресле, клубочком, как замерзший зверек, и больше не шевелилась.
Вардали, занятая собственными делами и мыслями, в которых посланник соктов занимал не последнее место, вспомнила о дочери, когда уже совсем стемнело.
Вардали поднялась наверх и, не увидев в комнате Ирдик света, решила: девушка спит. Но все-таки решила убедиться в этом наверняка.
Толкнув дверь, женщина очень тихо вошла в комнату и зажгла свечу. И увидела дочь…
– Что с тобой? – почти испуганно спросила она.
Ирдик подняла голову, глянула на мать снизу, затравленным зверьком.
«Да, ненадолго хватило \'\'лекарства\'\'»,– подумала женщина.
Ирдик судорожно вздохнула, и тут, откуда-то из глубины, всплыла мысль.
– Так он – не лекарь? – прошептала она.
– Кто – он? – осторожно спросила Вардали.
– Перестань! «Кто он?» Ты знаешь.
Вардали поколебалась немного, но все же решила быть откровенной, хуже не станет.
– Да. Он – один из друзей царя. Посланник Священных островов. Его зовут Кен-Гизар.
– Ты отведешь меня к нему! – решительно заявила Ирдик.