Он приходил к нам в студию каждый день. Как-то раз, взяв в руки статуэтку юной Венеры и ласково поглаживая ее, он заявил:
— Знаешь, в один прекрасный день она станет моей.
— Вряд ли. Отец никогда не продаст эту работу.
— И все же я не теряю надежды.
Глядя в его почти черные глаза, я почему-то не сомневалась в этом. Рок действительно был из тех, кто берет от жизни все. Да и кто посмеет отказать ему? Статуэтка привлекала его только потому, что ее нельзя было купить, а Петрок Пендоррик не привык к отказам.
Он купил бронзовую Венеру.
— Не думай, — сказал он мне тогда, — что теперь я оставлю попытки заполучить ту, другую Венеру. Вот увидишь, она тоже станет моей.
Его глаза жадно заблестели. И тут я поняла, что именно он имел в виду.
Мы много времени проводили вместе. Досконально облазили весь остров, обычно выбирая самые безлюдные места. Рок нанял двух неаполитанских рыбаков, которые катали нас по морю. Мы удобно располагались в лодке и, опустив руки в прозрачную голубую воду, слушали полные страсти неаполитанские песни.
Несмотря на нетипичную внешность, в Роке, должно быть, было что-то сугубо британское, поскольку итальянцы тут же распознали в нем англичанина. Эта способность узнавать национальность человека по его внешности и манерам всегда вызывала у меня восхищение. Мою национальную принадлежность по внешности определить довольно трудно, хотя всякому ясно, что я не уроженка Капри.
Все это время меня мучила неопределенность наших с Роком отношений. Я была счастлива находиться рядом с ним и, порой забывая обо всем на свете и не желая задумываться о будущем, просто наслаждалась этими волшебными минутами. Но, оставаясь наедине с самой собой, например по ночам, с горечью думала о том, что будет со мной после его отъезда.
В эти самые первые дни нашего знакомства я узнала, что такое беспокойство о любимом человеке.