Тогда меня поразило их удобство: заклинание видения магии простое, но на приеме ты используешь его, затем тут же приступаешь к целительским манипуляциям, накладываешь заклинание остановки крови, сращиваешь ткани и все параллельно, не теряя концентрации. Очки позволили работать и не отвлекаться, сосредоточившись на лечении. А над моей покупкой стетоскопа смеялась вся общага и даже некоторые преподы, чтобы потом, лет через пять, работать с меховскими инструментами в клиниках, закупивших целую партию слуховых трубок.
Так я шла в ногу с мастерами, ценила и уважала их работу.
Меховский квартал представлял собой сложный лабиринт, в котором неподготовленный человек мгновенно терялся. Множество самых разных мастерских, изготавливающих как предметы быта, так и станки для печати или кузнечного дела. У последних нам делать нечего, так что я подхватила восторженного Майка под руку и потащила в нужном направлении, поняв, что иначе не дойдем до нужных мастерских и к закату.
– А вот сюда мы заглянем, – решила я, когда Майк замер возле входа к часовщикам.
Особый мир самых точных часов, встретил нас тиканьем на все голоса. Тихонько работали маленькие наручные часы, разложенные под стеклянной витриной.
– Чем могу помочь? – сквозь круглые очки с толстыми линзами на нас смотрел пожилой мастер. Сухощавый, с длинными узловатыми пальцами и недельной щетиной. И, конечно, в фартуке со множеством кармашков, из которых выглядывали разномастные инструменты.
– Здравствуйте, – я медленно склонила голову в знак приветствия. Мастера были на редкость старомоды и чтили давно заведенные традиции. Взгляд мужчины тут же потеплел, и он склонил лысеющую голову в ответ. – Мне бы будильник. Такой, чтобы тикал негромко и звенел не противно.
– Если будильник будет мелодичный, то свою главную функцию – поднять с кровати спящего, он не выполнит, – нахмурился в ответ на мои запросы часовщик.