Сама она родом из южных мест, так что легко воссоздавала песчаные барханы и дарила ощущение въевшегося в кожу песка, забившего нос, рот и глаза.
Помню, попав под ее воздействие впервые, я дня три отплевывалась, чувствуя песок на зубах.
Мы с Зарой встретились у одного собирателя редкостей, любителя культуры юга и его песчаных народов. Прислуга, домочадцы и сам хозяин, известный делец, владелец нескольких доходных домов и гостиниц высшей категории, продержались неделю, пытаясь справиться с наведенным мороком.
Тогда-то и позвали меня. И даже зная, с чем доведется столкнуться, я не смогла полностью избежать морока. Пришлось забрать Зару себе, так как хозяин категорически отказывался ее оставлять. Временами я подумывала сдать гидру в королевский зоопарк, но слишком уж специфичной была ее магия. За такой подарок и прилететь потом может. Пришлось оставить. Да и с поползнем они неплохо уживались.
В образах, транслируемых гидрой, я научилась в итоге отделять их от своего сознания и не погружаться глубже необходимого, находилось много интересного. Определить возраст подопечной я точно не смогла, но она явно немолода и многое повидала на своем веку. Песчаные бури, заметающие города, висящая над пустыней огромная луна, беспощадно палящее солнце, плавящее песок. И сам песок, укрывший землю покрывалом до бесконечно далекого горизонта.
Люди, смуглые до черноты, в разных, но неизменно закрытых одеждах. В мороке гидры они выходили какими-то несуразными, непропорциональными и гротескными. Наверное, такими мы виделись в больших круглых глазах под тонкими веками.
Я приоткрыла свой разум для уникального существа, способного обмениваться эмоциями, позволяя узнать, что чужаки не опасны, и их не стоит вовлекать в наши игры.
– Спасибо, – я знаю, что сама бы лучше не справилась.
Зара легла, положив голову на длинной шее на песок. Ее ноздри тяжело вздымались. Старушка, конечно, уже не та.