Не уверена, что нарушение правил пойдёт нашим сложным отношениям на пользу.
– Госпожа, – Лара, как всегда, сама невозмутимость, на лице ни тени эмоций.
Сперва мне хотелось выдержать драматическую паузу, но получится дёшево.
– Лара, ты умная и наблюдательная, ты не могла не заметить, насколько сильно я изменилась. Меня очень удивляет твоё безразличие.
– Госпожа, значит, вы не помните.
– Не помню чего, Лара?
Как интересно…
– Моя госпожа, позавчера вы предупредили меня, что полностью изменитесь. Вы не стали посвящать меня в подробности.
Бернара приятно удивила.
Так, получается, она гораздо лучше меня осознавала, на что подписывается? Ну и хорошо. Жаль, конечно, что воспоминаний не оставила, но осуждать её за это не могу, всё же память – это очень личное.
Хорошо бы хоть часть воспоминаний оставила, но не факт, что так можно.
– Я что-нибудь ещё говорила?
– Сожалею, госпожа, нет. Вы лишь упомянули магию, благословение богов и шанс полностью изменить свою жизнь. У вас получилось, моя госпожа. Вы обрели смелость.
И лишилась инстинкта самосохранения, ага.
– Ты считаешь, что я изменилась в лучшую сторону?
– Да, моя госпожа. Ваша матушка гордилась бы вами.
На слово доверять Ларе нельзя, я не настолько хорошо ориентируюсь в здешних мутных водах, но пренебрегать надёжной соратницей точно нельзя.
– Ты не пыталась меня переубедить? Что бы я ни сделала, это явно нечто исключительное и крайне опасное.
– Моя госпожа, вы совсем не помните? Вы не хотели жить. Я чудом успела, когда вы пытались отравиться. Я видела, что вы ищете более надёжный способ оборвать свою жизнь. Я счастлива видеть вас возрождённой.
Ого…
Мне становится очень жаль Лару.
– Госпожа?
– Лара, почему я не хотела жить?
Лара нервозно сглатывает. Пожалуй, впервые она не спешит отвечать или выполнять приказ. Не уверена, но, кажется, она даже бледнеет. Как плохо, что в романе на причину самоубийства Бернары не было ни намёка.