А Приблуда, с детства привыкшая к подобным перемещениям, с удобством устроилась у меня на коленях, огляделась и с любопытством потянулась к мальчику.
— Кошечка! — восхитился он, тут же забыв, что устал и хочет домой. — Она умеет летать!
— Только когда ей помогает моя младшая дочь.
— А погладить её можно? — мальчик потянулся к кошке здоровой рукой.
— Она будет рада, — заверила я его. Давай же, Приблуда, мне нужно еще минут пятнадцать-двадцать.
И кошка меня не подвела. Уж не знаю, инструктировала ли её Лана или нет, но она и сама была очень ласковой и общительной, а потому с радостью дала себя погладить, а потом и обнять.
Выпустив локоть мальчика, я с довольной улыбкой наблюдала, как он обнимает кошку обеими руками, даже не осознавая этого, зато брюнет прекрасно всё видел.
Сегодня брюнет не вернулся. Пользуясь тем, что его сын сидит у него на коленях, обнимаясь с Приблудой, освободил одну руку, вложил в мою ладонь монеты и попрощался. А я не стала предлагать ему задержаться — устала за сеанс, и он, видимо, это понял. Эррол расставаться с нашей ласкушей не хотел, но ему пообещали, что завтра он её обязательно увидит вновь.
— Спасибо, моя хорошая, — сказала я, глядя туда, где исчез портал, и почёсывая кошку за ухом. — Девочки, спасибо.
— Пожалуйста, — пропели обе хором, свесившись с подоконника.
Трюк с Приблудой был продуман и даже отрепетирован заранее. Думаю, ещё на денёк-другой она мальчика займёт, у меня создалось ощущение, что кошка была для него чем-то не то чтобы невиданным, но… Словно его держали подальше ото всех животных так же, как и от солнца. Хотя его отец против близкого общения сына с кошкой не возражал, как и от того, что я проявила некое самоуправство, перенеся лечение во двор. Поверил, что я знаю больше его штатных целителей, раз уж лечу лучше них?
Не знаю, но я очень этому рада.