— Конечно, — он покачал головой, — это ни для кого не секрет. Вообще, в роду Романовых много паладинов. Аннулет благоволит им. Но ты сам понимаешь, что ездить по стране и возрождать алтари или чистить прорывы — не дело для сиятельных князей.
— Да уж, — я представил Романова в дорогом костюме, вышитом золотом: как он ходит по развалинам, спускается в оплетённый паутиной подвал к алтарю… и усмехнулся. Да, тут уж точно статус не позволяет.
— К тому же, — продолжил Березин, — тут интересная коллизия вырисовывается.
— И, — поторопил я задумавшегося Александра.
— И… как паладин, ты стоишь выше. Что может не нравиться императору. О нём ходят слухи, что Николай — достаточно злопамятный и мелочный человек.
— Думаю, это не имеет значения, — пожал я плечами, — понимаю, что вы, как глава моей службы безопасности, во всём выискиваете угрозу, но не думаю, что главе Империи есть до меня какое-то дело.
— Мы мало знаем о возможностях высшего паладина. Эта информация засекречена давным-давно, а вот Романов наверняка в курсе, — Александр хлопнул ладонью по столу и резво поднялся на ноги, — но ты прав, сейчас ты нужен Империи, и сомневаюсь, что Николай готов лишить её настоящего паладина.
— Даже не сомневался, — в ответ развёл я руками. Что тут сказать — меня взяли на заметку и оценили. Судя по всему, признали не опасным. Пока не опасным. Но приглядывать будут.
Приём проходил в особняке Завойских, который находился в Останкино. Здесь, по словам Березина, который, казалось, знал всё обо всём, было пять крупных поместий.
Сам особняк был громадным. Три этажа с высокой мраморной лестницей и белыми колоннами, подпирающими верхний свод. По сторонам раскинулись двухэтажные крылья особняка. Во всех окнах горел свет, из них слышалась музыка. Выглядело это всё необычно празднично.