После Никанора я сразу отправился на репетицию.
Забежав на нашу базу, первым делом попросил Арсена заказать что-нибудь перекусить, сам же прошёл в комнату, где ребята уже играли.
За репетицией совсем забыл о времени. Мы разучивали новые песни, и мне очень нравилось то, что получалось. Мой голос за последнее время сильно улучшился. За это стоит отдельное спасибо сказать магии. Как только мой уровень вырос до «мастера», это сказалось на всём организме. Мало того, что у меня появилась отличная гибкость, — я даже на шпагат теперь мог сесть — так и сил прибавилось.
К этому всему добавилось и улучшение голосовых связок. Я теперь могу брать ноты, с которыми не справлялся раньше. И ниже, и выше. В общем, диапазон вырос, и у меня даже мелькнула мысль замахнуться на песню Витаса, но я решил, что она мне не слишком подходит по стилю.
Ребятам очень понравилась песня «Что такое осень? Это небо…», ну и, конечно, «Восьмиклассницу» мы пели всей группой.
По итогу концертная программа у меня получалась чуть больше часа. Учитывая, что обязательно будут песни на «бис», да ещё и Агата согласилась выступить на разогреве, точнее, сама предложила — почти два часа. Для концерта — замечательно. Осталось довести песни до идеала и записать их.
В конце репетиции я взял гитару и спел «Ой-ё!» группы Чайф. Мы совместно решили, что под конец концерта она отлично зайдёт!
Следующий день шёл отлично, пока меня не вызвала к себе Екатерина Игоревна.
— Я посовещалась с отцом, и мы решили, что твои условия неприемлемы! — недовольно поджав губы, сказала она.
Как ни удивительно, чего-то подобного я от неё и ожидал. Как я понял, целители — такие люди, которые не любят договариваться и хоть в чём-то уступать. А если целитель ещё и аристократ из знатного рода… тут вообще говорить не о чем. Твердолобость — их второе имя.
— И, конечно, у вас есть встречное предложение? — с улыбкой поинтересовался я.
— А? — Она недоумённо посмотрела на меня. Видать, мне удалось порвать очередной шаблон в её голове.
— Ну, если мои условия неприемлемы, значит, у вас должны быть свои условия. Или же мне расценивать это, как нежелание вести со мной любые дела? — С некоторой ленцой я усмехнулся, глядя в её растерянные глаза.