На пенек или еще на что напоремся, — ворчал Синельников, разворачивая машину и въезжая в лес по еле заметной, еще летом накатанной извилистой дорожке."
"Гусеницы лязгали, машина шла, плавно покачиваясь на неровностях, выбрасывая снежные вихри из-под гусениц. Четыре вохровца, сидевших сзади, молча вцепились в свои кожаные сиденья и с напряжением смотрели вперед через лобовые стекла. Дважды попадались большие снежные переметы, но вездеход проскакивал их с ходу, врезаясь стальным носом в снег, разметывая его одним ударом, да так, что комья снега летели на брезентовую крышу вездехода.
— Вон они! — обрадованно закричал сзади вохровец и стал тыкать пальцем в стекло. — Нашли!
— Стой, — приказал Коган водителю, вглядываясь в задние борта двух грузовиков, торчащих посреди леса, и не видя рядом с ними людей.
— Да подъедем сейчас, — повеселел Синельников, продолжая ехать в сторону грузовиков, — тут и снега-то нет совсем.
— Стой, я сказал! — заорал Коган, грохнув кулаком по приборной панели.
Вездеход мгновенно сбавил скорость и, мягко клюнув носом, остановился, продолжая урчать двигателем. Водитель испуганно смотрел то на Когана, то вперед, на грузовики. Даже вохровцы, четверо пожилых мужчин, о чем-то постоянно болтавших за спиной, теперь испуганно притихли.
— Так, слушаем меня и хорошенько запоминаем! — грозно заговорил Коган. — Сами грузовики потерялись или их угнали вражеские диверсанты, бандиты, мы не знаем.