Очевидно, что противостоять нам придется не только предателям, окопавшимся за кордоном и пригретым оголтелыми японскими милитаристами. Нам придется столкнуться и с японской разведкой. Иран — это одно, Горький — другое, там вообще, почитай, тысяча километров до фронта. А там, на Дальнем Востоке, нам придется действовать в условиях, когда до границы сотня километров и не больше, почти в приграничной зоне. Ее нашпиговать и агентурой, и схронами с оружием и взрывчаткой, и готовыми базами для диверсионных групп можно очень легко.
— Что ты предлагаешь? — осведомился Коган. — Или просто поворчать решил?
— Нам придется сразу разделиться, — пропустив язвительное замечание товарища, заявил Виктор. — Взрывать штабы и рвать линии электропередачи, телефонные кабели они не станут. Это и младенцу понятно.
— Да, это очевидно, — согласился Сосновский."
"— Все правильно, — поддержал товарища Шелестов. — Собственно, Платов об этом и предупреждал. Настрой у Японии весьма серьезный, и уровень провокаций может быть тоже весьма серьезным. А причин действительно несколько, и каждая сама по себе большая угроза нашей стране, а уж о вместе взятых и говорить не приходится.
— Как обычно, — пожал плечами Коган.
Порыв ветра бросил парашют в сторону, прямо на деревья. Капитан Аленин попытался подтягивать стропы с одной стороны, чтобы чуть наклонить купол, изменить траекторию спуска, но сделать он ничего не успел. Бросив стропы, он только сумел закрыть лицо руками, чтобы не лишиться глаз.