Останься на ночь со мной. Просто примем ванну и поспим, — устало выдыхает он.
— Не могу, там Дашка одна.
— Она уже большая. Позвони ей. Или хочешь, прикажу привезти ее сюда?
— Ого, какие жертвы.
— Наташ, прекрати по мне бить, когда я безоружный."
"— Но вы-то по мне недавно ударили, пока я была уязвима.
— Прости, — упирается руками в стойку, давя на меня своим стальным взглядом. — Если хочешь, это слабость. Я вдруг понял, что не хочу тебя отпускать, что хочу большего, что… — глотает воздух.
Ох, как ему сложно обнажаться.
— Ну тогда другое дело, — снова иронизирую. — Когда люди понимают, что не хотят отпускать, они сразу же расстаются.
— Это все не укладывалось в мое мировоззрение. Если хочешь, это лишение свободы и ментальной независимости. И я решил все оборвать на корню. Отпустить. А когда словил твою реакцию и понял, что ты не хотела расставаться, меня порвало. Я вдруг четко осознал, что если узнаю, что ты будешь с другим, убью нахрен обоих. Поэтому ты будешь только со мной.
— М-да, мужчина-собственник, деспот и диктатор — предел мечтаний, — усмехаюсь, закатывая глаза.
— Наталья, прекрати! — качает головой. Обходит стол, подходя ко мне вплотную. Обхватывает мой подбородок, заглядывает в глаза.
— Останешься?
— А слабо в любви признаться? — улыбаюсь я.
— Люблю… — выдыхает он. — Ответные реверансы будут?
— Э, нет, — пытаюсь увернуться от его наглых рук. — Мое признание надо заслужить.
— Ой, замочили, — снова впивается мне в губы, одновременно пытаясь стащить с меня блузку.
Протестующе мычу, уворачиваясь от его поцелуев.
— Ты сказал, просто ванная и спать! — упираюсь в его грудь, пытаясь оттолкнуть.
— Я передумал, — снова в наглую захватывает мои губы и дергает блузку, отрывая пуговицы, которые со звоном рассыпаются по плиточному полу.
Эпилог
Константин
К вечеру летняя духота немного сошла, и стало дышаться легче. Меня не было дома неделю. Рабочая поездка затянулась из-за форс-мажора. Я вымотался больше морально. Группа моих подчиненных из аэропорта сразу поехала в бар праздновать сложную, но удачную сделку.
А изменилось многое. Дома меня ждет женщина.
Долгие годы я полагал, что это все никому не нужная лирика. Мне, наоборот, нравилось, когда меня никто не ждет. Мой дом — только сугубо мое личное пространство. Мне не нужны были там посторонние люди, чужие вещи и запахи.