Все-таки я мусульманка, Тимур, мне важно место, где я провела больше десяти лет своей жизни.
Он кивнул, не став комментировать то, что ее отъезд на фоне случившихся событий выглядел странно. Молчал, потому что мать ничего не знала. Не могла знать, если, конечно, Аня ей сама не рассказала и не обратилась за помощью. Пожалуй, эта мысль слишком внезапно пришла ему в голову, хотя раньше он даже представить не мог, чтобы мать стала помогать девушке, которую еще совсем недавно не хотела принимать в свою семью.
– Так как твои дела, мама?
– Хорошо, сынок. А твои? Как девушка? Уговорил ее принять ислам?
Пока она говорила, Тимур изучал ее выражение лица, пытаясь найти отголоски фальши. Их не было. Мать совершенно искренне спрашивала, ни грамма страха, наигранности или лжи. Ему всегда было трудно прочитать эмоции на ее лице, особенно после приезда в Россию. Мать закрылась и редко проявляла истинные чувства.
Вот и сейчас она смотрела на него совершенно искренне и уверенно, так, будто действительно ничего не знала, убедив Тимура в том, что это правда.
– Выпьем чаю? – предложил, проигнорировав ее вопрос.
Мать кивнула и ушла на кухню, а Тимур достал из кармана телефон и отправил смс-сообщение Зеки:
“Отправь к дому матери человека для присмотра, пусть будет готов выехать в Турцию. Есть подозрения, что Дани в курсе о пропаже Ани и скрывает ее”.
Зеки принял его просьбу и Тимур расслабился, хотя все еще старался отыскать в словах матери ложь.
– Я рад за тебя, мама, – искренне ответил Тимур. – Мне пора, – поднялся, когда чай допили и поговорили.
Уже на улице попытался найти слежку, но ничего не увидел. Набрал Зеки и получил подтверждение тому, что человек уже на месте. Тимур понимал, что они сделали все, что могли, что парни рыскают по городу днями и ночами напролет, что они подняли уже всех, кого можно было и даже тех, кого нельзя. Понимал, но все равно требовал больше. Хотел, чтобы ее нашли. Хотел взглянуть в глаза и попросить прощения. Именно попросить.