Наверняка мы нужны им живыми. И бумаги отца… Нельзя, чтобы они достались профессору!
Он начал подниматься, но в этот момент в разбитое окно влетел какой-то шипящий предмет, а за ним еще один. Глаза и горло взорвались болью, как будто в них плеснули кислотой. Пытаясь удержать мучительные приступы кашля и тошноты, Олег поднес руки к лицу. Мир терял четкие контуры, сознание стремительно подергивалось темной пеленой. Чуд взвизгнул и опрометью бросился вон, через разбитое окно.
«Хорошо, что хоть кому-то удалось сбежать», – успел подумать Олег, прежде чем окончательно потерял сознание.
13
В плену
Голова. В ней били в тысячу барабанов и гремела тысяча цирковых литавр.
Алиса приоткрыла глаза и поморщилась: свет обжог, словно в лицо плеснули серной кислотой. В горле першило, глаза слезились, а голова кружилась. Но, кажется, она была жива. Она жива… а другие? Где Олег? Где Квазимодо? Что с Сержем? Правда ли то, что она видела?
Именно беспокойство заставило девушку окончательно прийти в себя и подскочить на жестком ложе.
Алиса была одна. В небольшой комнатке, напоминающей скорее тюремную камеру: толстая металлическая дверь с решеткой, голые беленые стены, еще более раздражающие больные глаза, зарешеченное окно, сквозь которое и проникал болезненный свет. Девушка тихо застонала и сползла с узкого ложа на холодный каменный пол и тут же согнулась в приступе сильнейшего кашля. Как же ей плохо! Как же хочется так и остаться здесь, на полу, склонив голову к коленям, ни о чем не думать, ничего не знать!
Нет, так нельзя.
Девушка оперлась о кровать и с усилием поднялась. Ноги дрожали, она едва удерживалась в стоячем положении и без сил – на одной воле – доковыляла до окна. За ним был виден кусок серого, пасмурного неба и голые, качающиеся на ветру деревья. Видимо, сад.
Путь до двери показался ей длиной в целую жизнь."
"Решетчатое окно в верхней части двери было плотно закрыто.
Алиса заколотила в дверь кулаком. Она стучала, пока не разбила в кровь костяшки пальцев, но никто так и не откликнулся.
Сил добраться до кровати уже не оставалось, и девушка просто сползла по двери на пол, обняла подтянутые к подбородку коленки и заплакала от боли и страха.
Даже хорошо, что сил оставалось так мало, потому что плакать долго она не могла и вскоре погрузилась в какое-то подобие прострации.