Джек вскоре ушел, и не успела за ним закрыться дверь, как Сэм заявил, что все, о чем он рассказал, — чушь.
— Да что он знает? Это всего лишь сплетни, которые он собирает, а затем использует, чтобы казаться более важным.
— Нельзя так говорить! — возмутилась Бет. — Ты просто злишься, потому что Джек услышал обо всем первым. Но тебе бы никто и не осмелился сказать такое. Ты слишком близок к Хини, и они побоялись бы, что ты его предупредишь.
— Я близок к Хини! — возмущенно закричал Сэм. — Да я терпеть его не могу!
— Со стороны это выглядит иначе.
— Джек просто хочет снова втереться к нам в доверие, — сказал Сэм с презрением. — И лучше всего это сделать, если мы будем считать, что ты находишься в опасности. Не успеешь оглянуться, как он предложит провожать тебя домой каждую ночь. Он просто ревнует, потому что узнал, что ты встречаешься с Тео.
Соперничество между бандами волновало Бет значительно меньше, чем отсутствие Тео, который все еще не вернулся. Каждую ночь во время выступлений она вглядывалась в лица посетителей, надеясь его увидеть.
Сэм взял за правило всегда после выступления отвозить ее домой в кебе, даже если ему после этого приходилось возвращаться обратно в бар, чтобы разносить напитки на закрытых карточных играх. Но Сэм твердил, что это обычная братская забота и она не имеет никакого отношения к словам Джека.
В середине декабря выпал снег. Проснувшись, Бет обнаружила, что город спрятался под белым покрывалом, и это зрелище вызвало у нее неприятные воспоминания о смерти матери и рождении сестры.
Выпало много снега. Нью-йоркские магазины, украшенные к Рождеству, выглядели очень празднично. Во многие из них уже провели электрическое освещение, и когда вечером на улицы опускалась темнота, красиво убранные витрины горели разноцветными огоньками.
Бет купила всем подарки: ярко-синий шерстяной шарф для Сэма, душистое мыло для Эмми и Кейт, бутылочку лавандового одеколона для Иры.