Рука Тео проскользнула между ее ног, и он осторожно ввел туда палец.
Бет не могла думать о том, правильно ли поступает, позволяя мужчине такие вольности. Ее сердце колотилось, она, тяжело дыша, бесстыдно терлась о его палец, постанывая от удовольствия.
Одежда Бет была сброшена на пол. На девушке не осталось ничего, кроме чулок и ботинок. Тео уложил ее на кушетку и принялся проделывать с ней недопустимые и вместе с тем восхитительные вещи.
В какой-то момент он снял жилетку и галстук. Бет помнила, как вытаскивала рубашку Тео из брюк, чтобы ласкать его спину и грудь.
"Прошло немало времени, прежде чем он перенес Бет в находившуюся рядом спальню, и только затем окончательно разделся. Простыни, коснувшиеся ее разгоряченной кожи, показались Бет очень холодными и жесткими. Тео опустился рядом с ней на колени и положил ее ладонь на свой возбужденный орган. Он показался ей огромным, и мысль о том, что очень скоро он окажется у нее внутри, на миг испугала Бет.
Должно быть, Тео это почувствовал, потому что лег рядом и поцеловал ее.
— Если ты не готова, я остановлюсь, — прошептал он.
Но жар его тела и дразнящие ласкающие пальцы растопили ее страх. Во время очередного поцелуя Бет, движимая желанием, раздвинула ноги и выгнулась, готовая его принять.
Перл рассказывала ей, что если мужчина действительно неравнодушен к женщине, то он выйдет из нее перед семяизвержением.
Сначала ей было немного больно, да и теперь тоже, но это ничего не значило. Тео вознес ее на небеса, и ему, конечно же, не удалось бы сделать это без любви, такой же сильной, как и ее любовь к нему.
Застегивая ботинки и надевая пальто, Бет обернулась и взглянула на спящего Тео. За окном забрезжил рассвет, и в комнате едва хватало света, чтобы рассмотреть синеватую тень начавшей пробиваться на подбородке щетины и по-детски мягкую линию губ.
Она поцеловала Тео в щеку, вдохнув его сильный мускусный запах, но он даже не пошевелился.