Пичужки радовались наступлению первого тепла, и тоненькая девушка, осторожно пробирающаяся по мягкой изумрудно-зеленой траве, тоже радовалась. Она знала, что это обманчивое тепло: зацвела черемуха, а значит, скоро снова похолодает, но пока солнышко приветливо и ярко светило сквозь ветви, наполняя все вокруг легким, искрящимся светом, и казалось, будто наступило лето.
Она поправила волосы, выбившиеся из-под повязки. Локоны растрепались и цеплялись за тонкие веточки. Подумала-подумала, сняла повязку, заплела пряди в косу, а потом и курточку расстегнула, завязала вокруг пояса.
Девушка присела рядом с кустиком неприметной травки — блеклые листочки, раздваивающиеся на конце. Погладила, а потом аккуратно срезала и положила в корзинку, перекинутую через руку. Дедуля будет доволен, увидев, сколько всего нужного она раздобыла сегодня утром. Трипутник — ну, этого добра везде довольно, у каждой дороги растет, несколько четырехлистников клевера — вот это уже куда более достойная добыча.
Поднялась на ноги, осмотрелась. Едва заметная тропинка, извивающаяся между холмиками, исхожена вдоль и поперек. Каждое деревце здесь знакомо, каждый цветок: родной лес, неопасный, спокойный. За все время, пока она жила у профессора Вигге, только пару раз появлялись шатуны, однако и тех она упокоила без малейших усилий. Да поселилась в подполе мелкая нечисть, которого они с дедулей прозвали Соседушкой.
Надо было возвращаться. Дедуля с утра ушел в деревню, а ей наказал прогуляться да собрать полезные травы. Обещал медовых сот принести. Девушка облизнулась и улыбнулась. Стыдоба-то. Совсем взрослая девица — шестнадцать лет, в Академию скоро поступать, а такая лакомка."
"Она уже повернула назад, когда услышала за спиной треск ломающихся кустов и нечеловеческий рев.
Побежала на крик, но, заметив человеческие фигуры, сначала притаилась за кустами, прислушиваясь.
Семеро мужчин.