«Ничего со мной не случится!» — решила она и засобиралась домой. Накинула плащ, застегнула плотно, словно пыталась таким образом оправдаться перед Бьярном: «Вот видишь, я не замерзну». Кивнула дежурному и вышла в темноту.
Что тут идти-то! Две улицы, три поворота, сквер, а там до дома рукой подать. Она не знала, что разминулась с Бьярном буквально на минуту. Тот зашел следом, отправился к Витору на доклад и спустя несколько секунд, узнав от начальника подробности дела, вылетел за дверь, пытаясь нагнать неразумную птаху, которая, похоже, ценит свою свободу сильнее жизни.
Самым страшным местом по пути домой был переулок между двумя улицами. Сюда выходили глухие стены домов, так что кричи не кричи — все равно никто не услышит и на помощь не придет. Мара торопливо шагала, натянув на голову капюшон, и старалась не смотреть по сторонам. Не хотелось в этом признаваться, но сердце колотилось в груди от страха.
«Ничего, ничего, — успокаивала себя Мара. — Это просто нищий напугал!»
Нищий, кутавшийся в серый латаный плащ, сидел на корточках у крыльца, грел руки дыханием.
При виде Мары он шарахнулся в сторону, вскочил на ноги. Мара думала, сбежит тут же, этот народ не любит представителей закона. А он как-то странно замер. Отошел на пару шагов и застыл на месте, глядя на нее.
Мара прошла мимо, не поднимая головы, а теперь вот дрожит как осиновый лист.
Она почти добралась до конца переулка, когда сильные руки ухватили ее, развернули, прижав к стене дома, так что не вырваться. Над ней нависал тот самый нищий, лицо скрыто в тени капюшона.
— Я думал, никогда уже не найду тебя, — тихо сказал он.
Мара задохнулась от ужаса. Надо кричать, попытаться освободиться, а сил нет. Перчатки! Точно! Нищий удерживал ее за плечи, но руки оставались свободными.
Быстро, чтобы он не понял, что происходит, Мара протянула ладонь и сжала запястье нищего, ожидая, как потекут по пальцам токи жизненной силы. Она не станет его убивать, только обессилит, а потом позовет на помощь.
Но прошла секунда, вторая, а ничего не происходило.