ГЛАВА 49
Бьярн что-то напевал, подвешивая котелок с водой над очагом. Вернувшийся с Эрлом Рейвен наблюдал за ним, приподняв бровь. Мара, раскрасневшаяся, растрепанная, сонная, сидела на кресле, подобрав ноги, и следила за Бьярном счастливыми глазами.
— Та-ак, ребята, — протянул Рейвен, хитро улыбнувшись. — Ну, я вас поздравляю!
— С чем, пап? С чем ты их поздравляешь? — немедленно встрял Эрл, по обыкновению начиная подпрыгивать от нетерпения. — Какой-то праздник сегодня?
— Рейвен! — с укором окликнула его Мара.
— Да нет, сынок. Это я так! Шучу!
— Эх, — поник Эрл, очень любивший праздники, и ни Мара, ни Бьярн не смогли удержаться от смеха.
— Не грусти, малыш. Я тебе принесу с работы что-нибудь вкусное, — приободрил его Бьярн.
И тут же переглянулся с Марой. Как там в стане? Какие новости? Нет ли новых убийств? Рано для следующей жертвы, но кто знает, вдруг мерзавец совсем слетел с катушек…
Перед выходом Бьярн наклонился, чтобы поправить Маре застежку плаща, и тихо сказал:
— Никому ничего не говори.
— Да, конечно.
Мара сжала его пальцы, доверчиво посмотрела в глаза. Раз он сказал, что надо подождать, значит, надо. Она только надеялась, что за это время не произойдет новых убийств. Но не должно, обычно проходит не меньше трех недель, а значит, у них достаточно времени.
Витор рвал и метал. Все сидели на местах притихшие — опасались попасть под горячую руку. Гарс из-за своего стола кивнул Маре: «Ты как?» Она улыбнулась в ответ: «Нормально». Села рядом, стягивая с рук ненавистные перчатки: на рабочем месте можно ненадолго расслабиться.
Бьярн, проходя мимо, коснулся ее плеча.
— Так! — заприметил его старший дознаватель. — Ты! Бери парочку ребят и дуйте на ярмарочные ряды. Уже вторая жалоба, что там шайка карманников орудует."
"Бьярн обернулся от двери, будто снова пытался сказать: «Верь мне». Мара и не думала сомневаться: зря он так волнуется. Сейчас ее куда больше интересовало, что так сильно разгневало Витора.
— Этот жук, этот пройдоха…
— Эк вы его вежливо! — удивлялся народ.
— Неприличные слова закончились, — огрызался Витор. — Этот прощелыга утверждает, что в тот день в мастерской не появлялся… Цитирую!
Старший дознаватель остервенело поднял на вытянутой руке изрядно помятую бумагу.