— Птаха, — прошептал он, наклонившись к уху Мары, — в следующий раз, когда надумаешь погнаться за шатуном по Тракту, хотя бы знак подай, чтобы я вовремя успел вытащить меч. Тим, бедолага, едва душу Всеединому не отдал, когда твою погоню увидел.
Но Бьярн говорил это с улыбкой, и видно было, что он гордится женой.
— И потом, я волнуюсь за тебя!
— Ой, Бьярн, тот шатун на Тракте совсем ослаб. Необязательно было кромсать его кинжалом, прежде чем я произнесу заклятие.
Мара бережно поправила на Бьярне плащ, скрывая кровавые пятна.
Мара долго отпиралась от зайца, но Бьярн уговорил. Если уж придется какое-то время жить в Соувере инкогнито, придется притвориться захудалой аристократической ветвью. «Чем заяц хуже всего остального? По крайней мере, не курица!»
Но Мара знала истинную причину.
"В то утро Бьярн привел знакомить ее с семьей, а она умирала от страха. Их ожидали в Малом зале для торжеств. Малый зал только назывался малым, на самом деле Мара почувствовала головокружение — настолько высокими оказались здесь потолки.
Четверо братьев, три сестры, отец и мать. Они стояли возле празднично накрытого стола. Мара изо всех сил старалась не показать, насколько волнуется. Все лица как в тумане.
Сестры Бьярна окружили ее все вместе. Они, похоже, нервничали не меньше самой Мары и оттого хихикали не переставая. Но Мара чувствовала, что они вовсе не пытаются задеть ее своим смехом, просто волнуются.
— Ты не переживай, мы тебя всему научим! А то Миха такой неотесанный бывает, ему доверять нельзя.
Она пожала ладонь Мары и заговорщически улыбнулась.
Мама Бьярна обняла ее за плечи.
— Я рада, что у меня появилась еще одна дочь, — сказала она.
Маре хотелось верить, что в лице свекрови действительно обретет маму.
На Вседержителя она даже боялась смотреть.