Может, в южном направлении кто поедет. Говорят, обоз через эти места пойдет как раз в направлении столицы.
— Да, отлично.
Мара даже не думала, что ради них бригада бросит работу. Даже то, что завтра их довезут до деревеньки, — большое везение.
Начали располагаться на ночлег, когда Кьел, самый юный из команды, разговорчивый и дружелюбный, указал рукой в направлении леса:
— О, еще какой-то путник шастает по ночам. Ну, этого уж мы кормить не станем.
Бьярн встал рядом и вгляделся в силуэт, который то появлялся, то исчезал между стволами деревьев.
— Я бы даже сказал — шатается по ночам, — сказал он со смешком.
Четверокурсники мгновенно поняли, на что намекает напарник Мары, и все трое, не сговариваясь, отступили к телегам. Потом судорожно заметались, вытаскивая из мешков бесполезные в таком деле вещи. Один зачем-то натянул перчатки, другой дрожащими руками откупорил пузырек с настойкой кровяника и одним глотком осушил его. Мара поморщилась: вот у бедолаги голова теперь разболится! Практиканты не обманули, похоже, дела с шатунами они пока не имели.
Шатун-одиночка, вышедший к Тракту, не опасен. Он не сможет переступить через канаву, наполненную кладбищенской землей. А если сможет — потеряет большую часть своей силы. Если не рассыплется прахом, то станет слаб, как ребенок. Раненая Мара и то сумеет справиться с ним одним движением пальца.
Но мальчишек надо учить, иначе они так и будут шарахаться от каждой тени.
Бьярн знака не увидел: он в этот момент вглядывался в мертвеца, который подошел совсем близко к дороге и теперь брел вдоль нее, приближаясь к дозору. Зато увидел тело Мары, распластанное без движения, и кинулся к ней.
— Девочка… Что?
Он приподнял ее голову, нащупывая на поясе флягу с водой.
— Сейчас, потерпи…
— Бьярн, проклятие! — прошипела Мара, стараясь, чтобы парни не услышали. — Притворяюсь я, не видишь! Даю им шанс проявить себя!
Бьярн как стоял, склонившись над ней, так и сел.
— С ума ты меня сведешь, птаха…
— Не зови меня так! Тихо… Давай посмотрим!
Четверокурсники между тем взяли себя в руки и, растянувшись цепочкой, двинулись к шатуну. Мара даже не знала, кому она больше сейчас сочувствует — незадачливым некромантам или бедняге мертвецу, который заметался, выбирая, какой лакомый кусочек из троих ему выбрать.