Твое имя

Кто, если не Бьярн, должен знать? Он ничем не поможет, но даже от того, что ей есть с кем поделиться своими страхами, стало легче.

— Что же делать, Бьярн? Что же делать? — она повторила вопрос десятки раз, понимая, что это походит уже на какое-то безумие. Ответа все равно нет…

Бьярн действительно долго молчал, а потом медленно и основательно, как умел делать он один, принялся рассуждать вслух:

— Темная энергия проявилась только сейчас. Раньше ты ее не чувствовала, так?

— Да…

Мара вновь оглянулась на спящего Эрла.

Она столько раз за сегодняшнюю ночь оборачивалась, надеясь, что случившееся окажется ошибкой. На самом деле ей даже смотреть на него было не нужно: Мара ни на секунду не переставала ощущать темную энергию, исходящую от мальчика.

— Голод Эрла тоже идет по нарастающей. Значит, раньше его что-то сдерживало. Но что?

Мара вскинула голову. Слова Бьярна вернули ей робкую надежду.

— Что? Я не знаю… Деревенская еда? Что-то другое в Выселенках? Или…"

"Мара зажмурилась — так усердно думала. Эрл остался жить чудом.

Все думали, что он мертв, но он был жив. Или почти жив… Мох вестяник, из которого изготовляют настойку живисила, смог удержать его на грани жизни и смерти. Вдруг именно из-за него Эрл долгое время продолжал вести себя как обычный ребенок? А если так, то он снова поможет. Или нет… Но попробовать стоит.

— Настойка живисила! — крикнула Мара. — Срочно нужно раздобыть!

* * *Эрл не понимал, зачем его разбудили в такую рань — вон, даже еще солнышко не проснулось. Очень бледная и серьезная Мара называла его зайчонком, но не улыбалась при этом.

Бьярн тоже не улыбался, Эрл подумал было, что они сердятся на него из-за того, что он такой обжора. Но он ведь не специально. Он не виноват, что все время голоден. Эрл смутно помнил о каком-то странном ночном разговоре, но о чем Мара спрашивала и что он ей ответил — забыл. Кажется, снова говорили о еде.

— Я не стану сегодня просить пирожков! Честно-честно! — прошептал Эрл, чувствуя себя страшно виноватым.

Он увидел, что Мара и Бьярн переглянулись, и Мара отвернулась, сморщившись, будто собирается заплакать, но уже через секунду поглядела на него с улыбкой.

— Что ты, малыш. Можешь есть пирожки сколько хочешь!

И в доказательство своих слов протянула ему и пирожок, и оставшийся после вчерашнего ужина кусок сахара.

Бьярн поднял его на плечи и понес по дороге. Иногда деревья подходили совсем близко к Тракту, их ветви свешивались над головой Эрла, щекотали шею. Эрл срывал листья и ел их.