— Ты голоден, Эрл? — спросила она.
— Ага, — кивнул мальчик. — Как волк.
«Хорошо, что не как шатун», — с грустной иронией подумала Мара. Настойка живисила продолжала действовать, и голод Эрла был обычным человеческим голодом.
— Пойдем вниз, перекусим."
"Они спустились в трактир, что располагался при постоялом дворе. Мара с удивлением обнаружила у камина Бимера и Вильяма, которые успели переодеться в традиционные для своей профессии красные рубашки и готовились дать представление. Хотя чему она удивлялась? Именно для этого артисты и поехали с обозом.
Эрл вновь попросил гору еды, так что Мара ничего не стала заказывать для себя — все равно придется доедать за маленьким обжорой. И вот перед мальчиком поставили тарелки с жареной картошкой и цыплятами, сдобными булочками и блинчиками.
Бимер тем временем веселил публику игрой на свирели, а Вильям под аккомпанемент пел забавные песни со скабрезными шуточками.
— Уф, наелся!
Эрл протянул Маре тарелки с картошкой и недоеденным блинчиком, откинулся на спинку скамейки. Мара задумчиво взяла ломтик картошки. Есть не хотелось, хотя она понимала, что силы на исходе. Нет, надо себя заставить, брюки и так спадают. И она решительно приступила к еде, надеясь расправиться поскорее и вернуться к Бьярну. Ему ничто не угрожает, но на душе станет спокойнее, когда окажется рядом.
Она уже хотела уйти, но Вильям вдруг запел песню, отличавшуюся от прежних. Песня была пронзительной и грустной, так что все сидящие в зале притихли, слушая. И Мара осталась тоже.
Свирель вторила словам, будто бы соглашаясь и оплакивая. Светлая и печальная музыка взлетала и трепетала, то затихая, то воскресая вновь.
Надо мной летит неслышноМой невидимый убийца,Шорохом прозрачных крыльевМне считает каждый миг.И в тоске забилось сердце,Но не спрятаться, не скрыться.
Мара почувствовала, как сжалось сердце.